Выругавшись, Салливан круто развернул Ахилла.

— Я думаю, что самым неожиданным местом, куда он мог поехать, является Джонс-Хаус, — в раздумье сказал Финеас.

— К Левонзи? Никогда, скорее в аду пойдет снег. — Салливан снова огляделся по сторонам. — А впрочем, чем черт не шутит.

— Тогда показывай дорогу. Ведь у меня даже нет адреса.

Брэм сидел на бочонке позади конюшни герцога. Он жевал персик и перелистывал страницы книги по римской истории, которую утром одолжил у Огаста. Это обойдется ему в пять фунтов, но конюхи и грумы поклялись, что никому не скажут, где он скрывается, и прежде всего Левонзи. И Титан, щипавший в тени травку, казался весьма довольным.

Вероятно, не было ничего героического в том, чтобы прятаться от друзей, но он не придумал более надежного способа уберечь их от возможных неприятностей. Поразительно, как одно доброе дело безвозвратно изменило его понятия, всю его жизнь. Теперь ему хотелось, чтобы его друзья были невредимы, здоровы и счастливы. А для этого лучше всего держаться от них подальше.

— Ты должен мне фунт, — послышался за углом конюшни голос Фина.

— Его действительно нет в доме, — возразил низкий голос Салливана, — поэтому я не уверен, что ты выиграл пари.

Широко раскрыв от неожиданности глаза, Брэм захлопнул книгу.

— А вы, пара оболтусов, оказались умнее, чем я ожидал, — проворчал он, взяв другой персик. — Значит, вы нашли меня. А теперь уходите.

— Мы приехали повидать лорда Хейта, — сказал Салливан, подкатывая другой бочонок и усаживаясь на него. — Ты уже отдал деньги Абернети?

— Чертов болтун Огаст. Да. Я именно так и поступил.

— Ну и?..

— И что?

Фин прислонился к стволу дерева, росшего напротив.

— Хорошая сегодня погода. Подходящий для сына герцога день, чтобы быть арестованным за воровство, как ты думаешь, Салливан?

— Нет, ветер с востока слишком силен, — подхватил Салливан. — Более подходящий день для побега, скажем, в Шотландию, пока здесь не установится тишь да гладь.

— Гм… Может, ты и прав. Как ты думаешь, Брэм?

— Я думаю, что сегодня вечером я буду у Клементов танцевать с леди Розамундой Дэвис. А вы можете гулять где вам хочется.

— Значит, ты не сделаешь попытки избежать ареста? — Салливан поднял камень и швырнул его в сторону сада. — Ты же не оставлял себе ничего из того, что брал. Вряд ли это можно считать воровством.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем, черт побери, это проклятое дело? — потребовал ответа Фин.

— Проклятое дело, Фин, в том, что я хочу очистить свое имя. Я убил в себе идиота, каким был без всякой на то причины. Меня за это казнят. Я хочу встретить палача с поднятой головой. И единственная причина, заставлявшая меня прятаться от вас обоих, состоит не в том, что я не хочу вас видеть, а совсем в другом. Я надеюсь еще раз увидеть Розамунду, потанцевать с ней, пока еще с Боу-стрит не пришли за мной. Вот так. Теперь я сентиментален и романтичен, и едва ли меня стоит спасать.

— Но если тебя арестуют, ты уже не сумеешь еще раз сделать предложение своей возлюбленной. Что же тебе остается? Последний танец и прощание навсегда?

Брэм вскочил.

— Что же я, по-твоему, должен предпринять, Салливан? — разозлился он. — Отрицать, что я совершал дурные поступки? Обвинить в этом кого-то другого? Я был негодяем. И обязан возместить содеянное.

— Это, разумеется, честно и благородно, — ответил таким же тоном Салливан, — но что мы получаем в итоге? Косгроув остается на свободе, и некому будет оберегать твою леди Роуз.