— Вы оба начнете заботиться о ней. — Брэм подошел к Титану, сунул ему кусок сахара в рот и сел в седло. — Окажите сами себе любезность. Сегодня ночью не выходите из дома.

Салливан и Фин переглянулись, провожая взглядом удалявшегося Брэма.

— Значит, с этой минуты мы охраняем леди Роуз, — проворчал Салливан.

С мрачной улыбкой Фин покачал головой:

— Он не так сказал. Он подчеркнул, что мы должны заботиться о ней. Что, как я понимаю, означает, что мы должны сделать все возможное, чтобы она была счастлива.

— Что ж, похоже, выбора у нас нет.

Роуз, затаив дыхание, ждала, пока отец с Джеймсом не вернулись в дом со всеми долговыми расписками, которые ее брат давал Косгроуву. Облачко дыма в камине гостиной и ее обязательства перед маркизом Косгроувом рассеялись. Она примостилась на краешке дивана. Невыразимая радость и облегчение были так велики, что она долго не могла окончательно прийти в себя. Роуз сидела, сохраняя холодное выражение лица и радуясь, что все позади. В эту минуту никто не мог знать того, что она заметила в это утро: ее месячные задержались.

Она не хотела думать об этом. Одно событие сразу же после другого — это было уж слишком. Потом она разберется, не ошибка ли это, удастся ли ей действительно изменить свою жизнь, или теперь на нее свалятся новые проблемы.

— Должна сказать, — заметила ее мать, когда они сжигали бумаги, — хотя и приятно было бы видеть тебя маркизой, Роуз, репутация лорда Косгроува заставляет желать много лучшего.

— И в самом деле, — согласился ее отец. — Этот парень просто безумен, и я очень надеюсь, что наши пути больше не пересекутся. — Он многозначительно посмотрел на Джеймса.

— Да, отец, — кивнул молодой виконт с необычным смирением.

Это было плохим признаком. Предчувствие грядущей беды усилилось.

— Джеймс, не поможешь ли мне достать в библиотеке с верхней полки книгу?

— Конечно.

— Роуз, ты опять не пристроена, — заявила леди Абернети. — Репутация синего чулка не улучшит твоих шансов.

— Да, мама. — Совершенно очевидно, что ее никогда не будут считать чем-то иным, кроме как предметом товарообмена. Она хотела предоставить своим родным возможность жить собственной жизнью, как они жили до появления Косгроува. Только пусть оставят ее в покое. Она изменилась. Безвозвратно.

Как только они с Джеймсом остались одни в библиотеке, она схватила его за руку:

— Расскажи мне, что произошло. Как все было? Он вырвал руку.

— Это был только бизнес. Тебе незачем слушать эту скучную чушь.

— Джеймс Элиот Дэвис, ты расскажешь мне…

— Черта с два, Роуз! Кинг был удивлен. Поражен. Как будто мы застали его со спущенными штанами. Я никогда еще не видел его таким растерянным. И он был недоволен. Очень.

— Но ты получил свои расписки? Он взял деньги? Брат глубоко вздохнул.

— Он потребовал объяснений, и отец рассказал ему, как мы получили в подарок деньги на уплату моего долга. Косгроув спросил, не стоял ли за этим Брэм. И еще он изрек загадочную фразу: мол, у Брэма были хорошие карты, но игру он проиграет. Я ничего не понял. По-моему, Брэм ничего не выиграл, давая нам деньги. — Он пристально посмотрел на нее: — Как ты считаешь?

— Да как ты смеешь так говорить?! Ведь это ты, Джеймс, устроил нам неприятности. А то, что я нравлюсь Брэму, не означает ничего, кроме того, что у него доброе сердце.

Джеймс коротко рассмеялся.

— Ты сказала «нравлюсь». Что это означает? Роуз невольно улыбнулась:

— Готовность помогать в трудный момент.