— Старик не готов вернуться к армии, — подал голос Левентис. — Он был обижен, а за время ссылки из обиды выросла ненависть. Турагис желает морискам сожрать императора и обломать зубы об кого-нибудь другого.

— Об кого? — Капрас сунул в огонь и первый лист, а от второго оторвал верх, оставив лишь описание язычников. — Об нас или сразу о Ворона? Вот ведь бацута мстительная, Забардзакиса ему мало!

— В ссылку, — напомнил Агас, — его отправлял не Забардзакис.

— Ну и что? — Дивин, скорее всего, уже в Рассвете, хотя об этом проще не думать. — Может, хватит считаться?

— Господин маршал, это очень трудно. Меня ссылка спасла, а превосходительный и вовсе был как добрый дядюшка, и все равно зло брало.

— Так и меня брало, — признался Капрас, — но ведь не время! Да хоть посади себе Ор… Сервиллий четырех кошек на плечи, лишь бы мориски за море убрались! У Ламброса мать в Неванте, он о ней говорить и то боится, и не он один… У Додузы жена в Паону к родне собиралась, да и Василис вспоминал про сестер в столице.

— Вы правы. — Левентис кашлянул и поправил шейный платок. — Господин маршал… Я понимаю, это не мое дело, но мы не так далеко отошли от Кагеты. Может быть, все же имеет смысл отправить госпожу Гирени под покровительство ее единокровного брата? Или хотя бы на запад, к моим родным?

— Я помню, что женщина при армии может находиться лишь по высочайшему дозволению, но это мало кому мешает… — Другое дело, что скоро в самом деле идти в огонь. — Я подумаю. Признаться, я рассчитывал на превосходительного, потому что в Кагету Гирени не хочет.

Гвардеец едва заметно поднял бровь. Еще бы, маршал, и оглядывается на желание приблудной девчонки! Сунуть в мешок и отправить к братцу, раз уж Лисенку пришла блажь назваться таковым… Капрас и сам бы так считал, волоки с собой плаксу кто-нибудь из офицеров.

Мысль о мешке и казаре потянула за собой другую, столь очевидную, что Капрас едва не хлопнул себя по лбу.

— Агас, — велел маршал, — разыщи Пургата. Объясним ему, что Хаммаилу конец, и мы отправляем его с двумя провожатыми на тот берег. Провожатым, как вернутся, приплатим.

Носатое несчастье нашлось сразу же, явив себя во всей своей красе.

Придурок топал ногами, потрясал кулаками, грозно шмыгал носом и орал, что ему назначена встреча с императором и он, Пургат, не позволит себя остановить.

— Я — гост ымпэратора! — бушевал казарон. — Он мэна ждот! Я ему буду гаварыт важное, а вы далжны мэна праважат! Хаммаил подыхал?! Сабаке сабач’a смэрт, я плуну на его магылу, кагда я вырнус, а кагда я вырнус? Я магу захотэт астатса с ымпэратором, если он будэт мнэ нравытца! Пачэму мы стаим, кагда нас ждут?! Пачэму не мчымся впэрод?!

— Потому что корпус должен отдохнуть.