Выйти замуж, но все же не стать женой. Потому что женщина не становится женой мужчины до тех пор, пока не разделит с ним ложе.

— Сидите спокойно, миледи. Я не смогу уложить вам волосы, если вы будете так крутиться.

— Прости, Мэри.

Ариэль сидела тихо, пока пожилая женщина укрепляла у нее на голове усыпанную жемчугом бархатную ленту. Пряди волос выбивались из-под нее, но горячие щипцы в опытных руках розовощекой Дорис быстро справились с ними.

— Колокола отзвонили, миледи.

Ариэль встала. На минуту она закрыла глаза, потом снова открыла их. Внимательно рассматривая свое отражение в зеркале, она решила, что глядящая из зеркала девушка ей нравится, пусть даже все происходящее — бесстыдная насмешка над таинством брака.

— Ступайте, миледи, — подтолкнула ее к двери Мэри. — Его светлость будет ждать вас в зале.

Ариэль наморщила носик.

— Стоит, пожалуй, запереть здесь собак, а то они будут сопровождать меня и к алтарю.

Обиженный лай волкодавов провожал ее, когда она спускалась по каменной лестнице, у подножия которой ее поджидал, насупив брови, Рэнальф.

— Не знаю, что за игру ты затеяла, сестричка, но если ты решила вставлять мне палки в колеса, то советую тебе хорошенько подумать над последствиями. Если ты сделаешь хотя бы один неверный шаг, клянусь, ты будешь жалеть об этом до конца своих дней.

— Но ведь я здесь, не так ли? — возразила ему Ариэль. — И готова к жертвоприношению. Девственная, чистая, сама невинность. Разве не так, Рэнальф?

— Ты просто дерзкая девчонка! — яростно прошипел он, схватив ее руку своими железными пальцами.

Они пересекли двор и вошли в часовню. Пальцы его так сильно стиснули руку Ариэль, что ей было больно. А когда заиграл орган и взоры всех присутствующих обратились на прекрасную невесту, пальцы Рэнальфа сжались еще сильнее, словно он боялся, что сестра внезапно вырвет руку и убежит от него.

Саймон Хоуксмур наблюдал, как его невеста и ее брат приближаются к нему. Он него не укрылась железная хватка, с которой Рэнальф держал руку девушки, побелевшие костяшки его пальцев, почти жестокое выражение в его глазах. Сама девушка шла с побледневшим от волнения лицом, губы ее были плотно сжаты. Саймону стало ясно, что она идет под венец отнюдь не по доброй воле. «Как, собственно говоря, и я сам», — подумал он с горькой усмешкой и решительно повернулся к алтарю. Этот союз должен служить гораздо более высокой цели, чем их личные чувства. Девушка была еще совсем юной; ему придется воспользоваться своим куда более значительным жизненным опытом, чтобы помочь ей освоиться в ее новой жизни.

Рэнальф не отпустил руку своей сестры до той самой минуты, пока она не преклонила колени перед алтарем рядом с лордом Хоуксмуром. Даже после этого он остался стоять почти вплотную к ней, вместо того чтобы отступить на шаг назад.

Сомкнутые руки Ариэль лежали на алтарной стойке, она не отрываясь смотрела на браслет в виде змеи на своем запястье, думая только о его необычной форме и искусно сделанных подвесках. Лучи полуденного солнца проникли сквозь решетку окна над алтарем, и, когда она немного повернула руку, рубин в центре розы вспыхнул кроваво-красным пламенем. Завороженная его блеском, девушка сдвинула запястье так, чтобы теперь луч солнца падал на изумрудного лебедя. Игра камней была просто великолепна.

Мягкий блеск серебра и мерцание изумруда привлекли внимание Саймона, который до этого смотрел только на бормочущего молитвы священника. Повернув голову, он загляделся на игру камней на запястье своей невесты, по-прежнему опираясь руками о стойку перед алтарем. Было что-то странно знакомое в браслете Ариэль.