Взгляд Рэнальфа Равенспира был непроницаем. Он не сомневался в том, что только смерть может положить конец ненависти и жажде мести Саймона Хоуксмура, так же, впрочем, как и его собственной. Спорные земли здесь абсолютно ничего не значили, а пролитая кровь и бесчестье значили все. Но что же скрывалось за этой странной уступчивостью его врага?

— Я готов тщательно обсудить это важное дело с лордом Хоуксмуром, мадам, — стараясь не проявить никаких чувств, ответил он.

— Очень хорошо. — В голосе королевы, однако, не слышалось радости. — Надеюсь, вы не станете затягивать с венчанием. Мне будет приятно преподнести невесте какой-нибудь небольшой подарок.

Она снова отпила из кубка.

— А теперь перейдем к другим вопросам. Лорд Годольфин… — сделала она знак главе кабинета.

Спустя полчаса члены совета поднялись со своих мест и стояли, низко склонясь, пока королева с болезненным выражением на лице покидала зал. Как только она вышла из комнаты, кресло Рэнальфа, отброшенное им в гневе, сердито скрипнуло по дубовому полу. Сам граф Равенспир вышел из комнаты, даже не взглянув в сторону Саймона Хоуксмура, который снова спокойно опустился в свое кресло и оставался в нем, пока зал совета совершенно не опустел.

— Думаю, наше предприятие закончилось неплохо, милорд.

Гобелены за троном раздвинулись, и из-за них показалась высокая рыжеволосая женщина в платье алого шелка.

— Похоже на то, Сара.

Саймон нашарил трость с набалдашником из слоновой кости, прислоненную к его креслу, и с ее помощью тяжело поднялся, склонившись в церемонном поклоне перед герцогиней Мальборо.

— Хотя, думаю, стоит еще немного надавить на королеву. Равенспиру надо намекнуть, что следует быть более сговорчивым.

Герцогиня подошла к графу поближе.

— Мой муж просил меня оказывать вам все возможное содействие, Саймон.

Герцогиня присела на краешек стола, и в ее зеленоватых глазах мелькнуло любопытство.

— Вы затеяли какую-то сложную игру?

Граф Хоуксмур деликатно усмехнулся:

— Достаточно сложную, мадам.

— Джон говорил мне, что многим вам обязан.

Граф пожал плечами.

— Не больше, чем воин на поле битвы может быть обязан своему товарищу.

— Но ведь вы спасли ему жизнь?

Еще одно небрежное пожатие плеч.

— Точно так же, как он много раз спасал мою.

— Вы скромничаете, сэр. Но я совершенно точно знаю, что мой муж считает себя чрезвычайно вам обязанным.

Она выпрямилась.

— Мое влияние на королеву остается весьма значительным, несмотря… — она досадливо сжала губы, — несмотря на все попытки миссис Мэшам подорвать его. Не тревожьтесь. Королева найдет аргументы… или угрозы… которые вынудят графа Равенспира согласиться на этот брак.

— Я нисколько не сомневаюсь в вашем влиянии на ее величество, Сара. — С этими словами граф взял руку герцогини и поднес ее к губам. — Как не следует и вам сомневаться в той любви, которую питает к вам ваш муж. — Он улыбнулся: — Это мне было поручено передать вам лично.

Ответная улыбка озарила бледное лицо герцогини.

— Как бы я хотела, чтобы вы вернулись к нему и лично передали мои слова, что мне так не хватает его!

Тяжело вздохнув, она прибавила:

— Для женщины в расцвете лет довольно тяжело лишиться… радостей и удовольствий брака.

Большинство женщин, временно лишившись супружеских отношений, принялись бы искать удовольствий в объятиях других мужчин. Но не такова была герцогиня Мальборо. Всю свою нерастраченную энергию она направила на то, чтобы исподволь влиять на королеву, которую сумела подчинить себе, еще когда была назначена при дворе Карла II в свиту принцессы Анны.