Десмонда не уволят, даже если отдел Специальных Проектов признают бесполезной, преступной тратой денег. Да и «отдел» — одно название! Под его руководством находился только этот молокосос, официально числившийся стажером; да еще время от времени помогала Мэриголд, высокая австралийка с зубастой улыбкой и гривой на голове, приехавшая сюда, по ее выражению, «вкусить заокеанской жизни». Она уже успела поработать в похоронном бюро, в приемной у дантиста и в кассе парка с аттракционами — все для того, чтобы узнать жизнь перед тем, как возвратиться на родину и выйти замуж за миллионера из Перта, что было ее конечной целью.

Фигуристая добродушная Мэриголд по-компанейски усаживалась Десмонду на стол и спрашивала, не нужно ли ему что-нибудь напечатать — письмо или заметку. Умение печатать на машинке она считала волшебным ключом к успеху в этом мире. «Скажи своим девочкам, Диззи, пусть учатся печатать», — говаривала она. Она никак не могла понять, что одна его девочка имеет диплом бакалавра гуманитарных наук и работает в книжном магазине, а другая — этакая рабочая лошадь в монастыре. И обеим волшебный ключик Мэриголд как собаке пятая нога.

Если Специальные Проекты прикроют, Мэриголд ему посочувствует. Скажет, что Куигли козел (к тому же, он вечно норовит ущипнуть ее за зад); предложит купить ему пива и будет убеждать, что «Палаццо» — это не для него, он достоин большего, он найдет себе место получше. Стажер-молокосос вообще вряд ли обратит внимание на закрытие отдела — уйдет ковырять в носу где-нибудь в другом отделе. Отец его — важный поставщик, поэтому, что бы ни случилось, парню ничего не грозит.

Так же, как и Десмонду. Однажды его уже отправили на улицу. Больше такого не повторится. Фрэнк Куигли за этим проследит. И пусть работа Десмонда лишь подобие настоящей работы, она принадлежит ему пожизненно. Четырнадцать лет он вместе с «Палаццо». (По правде говоря, меньше четырнадцати — пока только тринадцать с хвостиком.) В соответствии с пенсионной политикой компании, его продержат до шестидесяти.

Десмонду Дойлу не придется оправдываться в своем существовании и отчитываться перед старым другом Фрэнком. Нет, если случится какая-нибудь неприятность вроде грядущей ревизии, можете быть уверены: у Фрэнка найдется срочное дело на другом конце страны или очень важная встреча, которую нельзя перенести. Десмонду придется разговаривать с самим Карло Палаццо. С тестем Фрэнка, но отнюдь не добреньким дядюшкой для Десмонда.

Все мысли Карло были отданы семье и курткам из мягкой кожи. Он всегда мечтал работать в индустрии моды и теперь, благодаря доходам от «Палаццо», смог осуществить свою заветную мечту — завести собственные демонстрационные залы и устраивать показы. Карло Палаццо, кроткого вида итальянец, чей акцент с каждым годом, прожитым в Северном Лондоне, становился все заметнее, не принимал никакого участия в повседневной рутине управления торговой империей, предоставив заниматься делами умнейшему мистеру Куигли. Карло сумел много лет назад разглядеть в жаждущем добиться успеха молодом ирландце человека, которому можно доверить свой бизнес. И свою дочь.

Детей у Куигли все еще не было, и Десмонд знал, как семья печалится из-за этого, но Карло не терял надежду. Хотя надежда с каждым годом становилась все более несбыточной, ведь браку минуло пятнадцать лет, а самой Ренате давно перевалило за тридцать.

Если в этом вопросе Карло глядел в будущее с оптимизмом, то когда речь шла о его кровных деньгах, он не позволял себе сентиментальности. Не дай Бог, в предстоящем расследовании за дело возьмется сам Карло, думал, вздыхая, Десмонд. Тут уж не будет никаких душевных излияний — одни лишь суровые факты и еще более суровые вопросы.