Она направилась вперед, расталкивая женщин на своем пути. Взобравшись на помост, встала на колени перед колдуньей рядом с Урсулой.

– Прошу прощения, госпожа. Но Урсула говорит неправду. Я занимаю достаточно высокое положение при вашем дворе и имею право вовлекать новых членов, если посчитаю их пригодными…

– Но эта ничтожная маленькая дрянь ни на что не пригодна, – набросилась на нее Урсула. – Каждый дурак это скажет.

– Однако она сделала то, что требовалось, – возмутилась Одиль. – Она принесла в жертву своего ново рожденного сына.

– Не добровольно, – выпалила Урсула. – Если бы у этой маленькой продажной шлюшки был выбор…

– Тише, вы обе! – холодно скомандовала колдунья, ударив посохом в пол. Урсула и Одиль сразу же умолкли, отпрянув назад. – Я сама буду судить девушку, – решила колдунья. – Где она?

– Там, – послышался чей-то голос, и все обернулись в сторону Кэрол, которая стояла у стены в конце зала.

Кэрол просто влипла в стену, когда сотни глаз жадно устремились на нее.

– Подойди и представься, девушка, – приказала колдунья.

Кэрол казалось, что она заледенела и не способна пошевелиться. Кто-то подтолкнул ее, и она пошла вперёд. Толпа женщин расступилась перед ней. Кэрол чувствовала, как горят ее щеки от этих взглядов. Приблизившись к возвышению, она постаралась вспомнить все, что говорила ей Одиль. Голову выше, подбородок вверх, будь храброй, жесткой, свирепой.

Но от страха она все позабыла, сердце бешено колотилось, ноги дрожали так сильно, что готовы были подкоситься, когда она поднималась на помост. Урсула и Одиль встали, освобождая ей путь. Губы Урсулы искривила презрительная гримаса, Одиль ободряюще и почти с мольбой посмотрела на нее.

– Вот эта мерзавка, – объявила Урсула, словно Серебряная роза не видела ее сама.

Колдунья протянула мертвенно-бледную руку.

– Подойди ближе, дитя.

Кэрол застыла в неуверенности, Урсула с удовольствием ее подтолкнула, и она оказалась в шаге от этой холодной женщины. Прикусила губу, не зная, что делать. Реверанс? Встать на колени, как Урсула и Одиль?

– Как тебя зовут, девушка? – спросила колдунья.

– К-кэрол Моро, – испуганно произнесла она.

– Говори «госпожа», – проинструктировала ее Одиль громким шепотом.

– Г-госпожа.

Колдунья двумя руками взялась за посох.

– Следовательно, Кэрол Моро? Ты хочешь стать последовательницей Серебряной розы?

Это был момент, чтобы сказать колдунье «нет», взмолиться, чтобы ее отпустили на остров Фэр. Но, заглянув и ее пустые, невыразительные глаза, Кэрол проглотила язык, и во рту у нее пересохло. Она вздохнула и с ужасом услышала, как произносит:

– Д-да, госпожа.

– Достойна ли ты такой чести?

– Не знаю, – ответила неуверенно Кэрол.

– Дай мне твою руку.

Просьба была такой безобидной, и Кэрол не могла понять, почему так сильно испугалась. Она осторожно протянула пальцы. Нетерпеливый шум пронесся над толпой в зале, когда колдунья стала ощупывать воздух и поисках руки Кэрол. Девушка заморгала, потрясенная внезапным озарением. Колдунья была слепа. Но удивление от этого открытия было ничтожным по сравнению с тем шоком, который она испытала, когда колдунья прикоснулась к ней. Ее рука была совершенно холодной. Она провела пальцами по ладони Кэрол, слегка царапнув ее ногтями.

Девушка поежилась от тревожного ощущения, словно ее пронзили иглы, и по руке прошла острая дрожь, вверх к локтю, плечу, и даже сердца коснулись эти холодные пальцы.