Свеча в канделябре почти догорела, отбрасывая слабый свет на грубые каменные стены сторожки, где сидела Кэрол в ожидании встречи с Серебряной розой. Предстоящая аудиенция наполняла ее и надеждой, и страхом, но, что бы ни случилось, она мечтала, чтобы это поскорее закончилось.

Кэрол сидела на стуле, жадно смотрела на свечу и знала, что, как только она догорит, наступит полный мрак. Вместо окон в сторожке были щели высоко под потолком, слишком узкие, чтобы пропускать лунный свет. В комнате было невероятно душно и жарко. Кэрол чувствовала, как по спине течет пот.

Несмотря на тесноту в комнате и нарастающее волнение, ей теперь было гораздо легче. Когда их впустили на территорию особняка, Урсула и Одиль исчезли в доме. Кэрол оставили на попечение девушки по имени Иолетта, которая проводила ее в сторожку.

Ей дали еды и вина, а потом даже позволили вымыться. Хотя Иолетта была молчалива и сдержанна, отказываясь отвечать на любые вопросы о Серебряной розе, она, по крайней мере, относилась к Кэрол с должным почтением, в отличие от тех женщин, которые сопровождали ее во время путешествия. Она сделала припарку для ее натертой ноги и дала платье, немного грубое, но чистое.

Кэрол это растрогало. Если к ней относились так внимательно, то это хороший признак, если только ее не готовили к какому-нибудь дьявольскому жертвоприношению. Мысль эта напугала ее, но она смогла справиться с собой. Несмотря на суровость Иолетты, Кэрол хотелось просить девушку, чтобы она не оставляла ее. Но не успела Кэрол подавить гордость и попросить об этом, девушка собрала старую грязную одежду Кэрол и сообщила, что скоро за Кэрол придут.

Это оказалась самая длинная фраза, которую она услышала от девушки, когда та выходила из сторожки, заперев за собой дверь. Делать было нечего, и оставалось только волноваться, бояться и смотреть, как догорает свеча.

Когда она, наконец, услышала, как отпирается дверь, нервы ее были на пределе. Дверь со скрипом открылась, и в комнату вошла Одиль, держа в руке фонарь. К облегчению Кэрол, Урсулы нигде не было.

Одиль тоже была умыта и переодета в чистое платье. Кэрол поднялась со стула, и Одиль подошла ближе.

– Пойдем, дорогая. Время пришло. – Она улыбнулась, взяв Кэрол за руку. Но, почувствовав дрожь ее руки, перестала улыбаться. – О детка, надо взять себя и руки, и тогда все будет хорошо, обещаю. – Одиль приблизилась к ней и заговорщически прошептала: – У Урсулы большие неприятности. Госпожа ею очень недовольна. На острове Фэр мы должны были только разузнать правду обо всех слухах, которые дошли до нашей госпожи про возвращение женщин Шене на остров. Посмотреть, кто была эта ведьма, определить ее силу и доложить госпоже. Урсула превысила свои полномочия, оставив розу, чтобы убить Хозяйку леса. – Одиль надула щеки, сокрушенно вздохнув. – Но я знаю Урсулу Грюэн слишком хорошо. Она попытается повернуть гнев хозяйки против меня. Она уже в зале, жалуется, что я подвергла угрозе безопасность Серебряной розы, завербовав того, кто сопротивляется. Поэтому тебе придется помалкивать, моя дорогая. – Одиль крепко сжала пальцы Кэрол. – Если ты будешь вести себя перед госпожой кило и плаксиво, то мне несдобровать.

Кэрол выдернула руку, решительно произнеся:

– У меня было много причин плакать, поэтому скажите, что именно мне надо делать, Одиль.

– Ну, веди себя так же отважно и вызывающе, как в нашу первую встречу. Проклинай своего любовника, семью и всех этих глупых женщин на острове. Что случилось с той заводной девочкой?

Она умерла, когда ее заставили бросить ребенка, хотела сказать Кэрол, но знала, что это бесполезно. Одиль может быть более доброй, но она не способна понять всех переживаний Кэрол, как и грубиянка Урсула.