– Что теперь, колдунья? Зачем ты снова тревожишь мой покой своими бесконечными вопросами о будущем. Что еще могу я тебе сообщить?

Мэг поежилась. Ей говорили, что при жизни Мишель де Нострадам был ученым доктором и предсказателем, своими советами помогавшим многим людям. Когда мама вызывала его дух, он всегда возмущался, но теперь голос призрака звучал, скорее, устало, чем сердито. Злилась мама.

– Что ты можешь мне сказать? Как насчет одной правды вместо всех твоих бесконечных, фальшивых разглагольствований и намеков?

– Каких еще фальшивых разглагольствований? Когда я тебя обманывал?

– Ты сказал мне, что однажды во Франции будет революция, и королей свергнут с трона. Ты предсказал, что настанет время, когда женщины больше не будут подчиняться мужчинам, и ты предсказал, что Мегере предстоит великое будущее.

Мэг вздрогнула при упоминании ее имени. Услышать собственное имя от призрака было страшно, даже несмотря на то что Нострадамус согласился с ее матерью.

– Ребенок, которого ты называешь Мегерой, станет могущественной женщиной. Все, что я предсказал, свершится.

– Когда? Не вижу пока ничего, подтверждающего, что это правда, хотя приложила все усилия, чтобы это случилось. За многие годы я нисколько не приблизилась к тому, чтобы возвести дочь на французский трон. Ты… ты обманул меня.

– Ты сама себя обманула, колдунья, – ответил замогильный голос. – Я никогда не говорил о том, что Мегера будет править Францией. Именно ты собрала все отдельные события, о которых я говорил, в одну бредовую картину.

– Потому что ты ввел меня в заблуждение. Ты заставил меня поверить! – Кассандра сжала кулаки, заскрипев зубами. – Мне не нужны больше твои рассуждения и пророчества. Скажи раз и навсегда: что ты имел в виду, когда говорил, что у моей дочери будет великая сила? Станет она королевой или нет?

– Судьба Мегеры в…

Голос перешел в шепот. Сердце Мэг бешено забилось. В чем? В чем ее судьба? Она припала к щели, стараясь расслышать.

Мама наклонилась ниже над котлом:

– Нет, мастер! Ты не смеешь уйти, пока не убедишь меня… – Она исступленно уставилась в туманную волу. – Кто… кто это там маячит? Кто явился? Я вызывала мастера Нострадамуса, не тебя. Уходи. Уходи, говорю тебе, и… – Кассандра замолчала, отшатнувшись от котла с испуганным криком: – Мама, это ты? Нет, нет!

Она отчаянно замахала руками, словно отбиваясь от удара.

– Змеиный зуб, проклятая колдунья, – раздался женский голос, такой резкий, что Мэг показалось, он пронзит ее, и ей захотелось зажать уши руками.

– Ты предала своих сестер…

– Нет. Нет, я не предавала, – взвизгнула Кассандра, отпрыгнув от стола. – Оставь меня.

Пар начал кружиться, принимая более темный, зловещий оттенок. К ужасу Мэг, ей показалось, что она увидела костлявую руку скелета, поднявшуюся из тумана, тянущуюся к ее матери. Кассандра закричала, и Мэг закрыла глаза от страха. Послышался удар, громкий треск, и Мэг поняла, что ее мать бросилась вперед и опрокинула котел со стола. Наступила гробовая тишина, в которой слышалось только тяжелое дыхание Кассандры. Или это было ее собственное дыхание?

Когда Мэг отважилась открыть глаза, то увидела, что туман исчез, оставив лишь легкое облачко. Котел был перевернут, вода разлита на полу. Мать сидела возле стола, и слезы струились по ее щекам.

Мэг прикусила губу и почувствовала, как что-то сжалось в груди. Ей довелось видеть, как плачет мать, только раз, когда пропал Цезарь. Мать сидела и теребила в руках поводок собаки, рыдая так, словно у нее готово было разорваться сердце. Мэг бросилась к ней, чтобы обнять, пытаясь сквозь собственные слезы извиниться перед ней, сказать, как сожалеет, что мама из-за нее была вынуждена избавиться от собаки.