Так поступит мать и сейчас, если Мэг попытается приблизиться к ней. Кассандра считала слезы проявлением слабости, и девочка чувствовала, что ей не хочется выглядеть слабой перед кем бы то ни было. Особенно перед дочерью. Любая попытка успокоить мать приведет лишь к тому, что она станет презирать Мэг еще больше.

Мэг топталась на пороге, расстроенная слезами матери, не зная, что делать. Переминаясь с ноги на ногу, она потеряла равновесие и упала на дверь, которая при этом скрипнула.

Кассандра замерла, вскинув голову. Вытерев слезы со щек, она крикнула:

– Кто так шумит?

Мэг сглотнула слюну, проведя языком по нёбу. Было глупо молчать, мать обязательно догадается, что это она. Она всегда знала благодаря одинаковым медальонам, которые они носили и благодаря которым между ними существовала темная, неизбежная связь, позволявшая Кассандре чувствовать присутствие Мэг где бы то ни было до недавнего времени.

За последние несколько месяцев Мэг научилась делаться невидимой. Надо было только вообразить внутри своего сердца волшебный ларец, а потом представить, как она забирается в него, опускает крышку и прячется. Тогда мать не могла ее найти даже своим черным внутренним взглядом.

Но теперь Мэг не успела отреагировать. Кассандра зажала в руке медальон и распустила свои мысленные щупальца. Мэг выдала себя учащенным дыханием и сердцебиением. В панике она стала искать свой волшебный ларец. Но было слишком поздно. Мать выкрикнула:

– Мегера! Я знаю, что ты здесь. Что я тебе говорила о подсматривании и подслушивании? Иди сюда.

Сморщившись, Мэг с трудом толкнула дверь, пока та не открылась достаточно широко, чтобы она могла проскользнуть в комнату. Схватившись за ножку стола, Кассандра поднялась на ноги и уставилась в пространство прямо перед собой.

– Иди сюда. Немедленно.

Мэг подалась вперед, поскользнувшись в луже воды из перевернутого котла. Медный сосуд заскрипел по полу, когда она попыталась его поднять.

– Что за звук? Что ты делаешь? – взвыла мать.

– Я… я просто поднимаю твой котел, пытаюсь…

– Я тебя воспитываю, чтобы ты была королевой или прислужницей? Оставь это для Финетты.

– Да, мадам.

Мэг покорно поставила котел на стол. Она подошла к матери на расстояние ее вытянутой руки. Мать схватила ее за плечи, поставив Мэг прямо перед собой. Холод рук матери пронзил девочку сквозь ткань платья.

– Что ты делала весь день? – спросила Кассандра. Не успела Мэг ответить, как мать выпалила: – Проводила время с этой девчонкой Моро?

– Н-нет.

– Финетта сказала, что, с тех пор как эта девчонка была допущена в наш орден, ты проявляешь к ней особый интерес.

Мэг снова сглотнула. Ей нравилась Кэрол. Более старшая девушка стала ей самым близким другом, с тех пор как они приехали в Париж. Но мама не хотела слышать об этом.

– Мадемуазель Моро… немного стесняется, – сказала Мэг. – Я просто пыталась помочь ей чувствовать себя как дома.

– Как дома? Девчонка тут не гостья. Она здесь, чтобы служить нашим целям, чтобы приумножать славу Серебряной розы и нового века власти мудрых женщин. Твоим интересам, Мегера.

«Нет, это твои интересы, мама, не мои». Мэг быстро подавила свои мысли. Мать не умела читать по глазам, но превосходно вытягивала мысли и воспоминания с помощью прикосновения рук.

Девочка почувствовала облегчение, когда Кассандра ослабила свою ледяную хватку, но не осмелилась отступить ни на дюйм от того места, куда поставила ее мать.