– Положение престижное для каждого. Я делю обязанности и ответственность со старым Жаком, который следит за конюшней и скотным двором. Когда-то он работал старшим конюхом в большой гостинице в Париже, пока его не уволили из-за преклонного возраста. Месье Аристид прекрасно умеет дать людям новый шанс.

– Всем, кроме себя самого, – тихо заметила Мири.

– Ах, вы тоже заметили это?

– О да, и когда его спрашиваешь, почему он помог кому-нибудь, он только пожимает плечами, делая вид, что помог исключительно из корыстных соображений.

– Знаю. Он даже меня пытался убедить, что я сделала ему одолжение. Что мое спасение обеспечило ему отпущение прежних грехов. – Женщина неспокойно взглянула на Мири. – Из того, что я увидела в его глазах, он думает о вас, о том разорении, которое принес на остров Фэр.

Девушка подперла руками подбородок, нахмурив лоб, думая над словами Эсмеи.

– Это объясняет, почему он позволил моей подруге Мари Клэр сбежать. Похоже, Симон считает, что ему необходимо искупление, – сказала она скорее себе самой, чем Эсмее. – Возможно, Симон думает, что это его задача.

Эсмея с любопытством посмотрела на нее.

– Но вы так не думаете?

– Не думаю, что его мотивы так просты.

Мири провела пальцами по краю кружки, пытаясь разобраться во всех противоречиях Симона Аристида и понять этого человека. Неуверенно она произнесла:

– Возможно, поведение Симона связано с тем мальчиком, которым он когда-то был, пока не вымерла вся его семья и деревня. До того, как это чудовище ле Виз попытался переделать Симона в печально известного Ле Балафра, который так противоречит природе Симона, что почти уничтожил его. – Мири беспомощно взмахнула руками, подыскивая нужное слово. – За свою жизнь Симон несколько раз переживал тяжелые потрясения, и теперь он словно весь состоит из осколков, отчаянно пытаясь сложить их воедино.

– Это он должен сделать самостоятельно, но любовь и понимание доброй женщины могут ему помочь.

Эсмея встревожила Мири, подняв бровь и многозначительно посмотрев на нее.

– О нет, мадам, – спохватилась девушка. – Что бы вы ни думали, эта женщина не я.

– Неужели? Ваши глаза говорят мне другое, моя дорогая.

Мири зарделась:

– Что бы я ни испытывала к Симону, быть вместе нам невозможно. После того, что он сделал нам, особенно после рейда на остров Фэр. Я… я могла бы ему простить, но моя семья – никогда.

– Судьбу большинства женщин определяют их семьи, организуя свадьбу. Но мудрым женщинам часто везло в этом отношении, и они могли следовать зову собственного сердца, особенно женщины острова Фэр.

– В отношении моих сестер это может быть правдой, но не в отношении меня. Между Симоном и моей семьей слишком большая пропасть, особенно между мужем моей сестры Ренаром. Хотя Симон поклялся мне, что никогда на поднимет на Ренара меч, уверена, Арианн может заставить Ренара…

Мири замолчала, взвешивая возможности. Вероятно, если бы семья узнала, как Симон спас Эсмею и защитил Мейтланов, они могли бы…

Мири отогнала несбыточные мечты, покачав головой.

– Нет никакой надежды, – произнесла она, напомнив себе и Эсмее. – Симон считает Ренара злым колдуном, а Ренар терпеть не может охотников на ведьм. И даже если я постараюсь убедить Арианн, что Симон изменился, Габриэль никогда в это не поверит. Точно так же, как мои родственники любят меня, не думаю, что кто-нибудь из них смог бы… смог бы полюбить Симона или вообще принять его.

– Милое дитя, родственники вовсе не обязаны сходить с ума из любви друг к другу.