– О Симон, ты тогда был почти мальчиком, таким же напуганным и растерянным, как я.

Симон только грустно покачал головой:

– Даже тогда, в Париже, когда я напал на Ренара, желая отомстить за смерть ле Виза…

– Это не он. Я давно пытаюсь сказать тебе это. Это дело рук Темной Королевы. Когда погиб твой хозяин, Ренар был заключен в Бастилии.

Симон грустно кивнул:

– Надо было верить тебе. Но, оказалось так просто обвинить его в том, что я сам хотел сделать. – Он тяжело вздохнул. – Никогда не рассказывал тебе, чем закончилась Варфоломеевская ночь. Я почти сошел с ума, сжимая в руке кинжал. Но… но расправиться я жаждал не с гугенотами. Я хотел убить ле Виза… человека, который спас меня. Готов был наброситься на него и… – Симон взмахнул в воздухе рукой, и взгляд его блеснул яростным огнем. – Мири, я был в таком смятении, так мучительно страдал в душе. Именно поэтому я снова пытался прогнать тебя.

– Но ты постепенно исправлялся. Мейтланов и мадам Паскаль с Ивом, рискуя жизнью, спас не ле Виз, а ты. И меня снова и снова спасал. Твой дух сопротивлялся мраку, и ты так устал, Симон. – Мири осторожно погладила его по голове, убрав волосы с измученного лица. – Позволь мне любить тебя. Позволь мне помочь тебе.

Несмотря на то, что он горячо поцеловал ее ладонь, он сказал:

– Не могу, Мири. Я так боюсь. Ты всегда была тем единственным хорошим и постоянным, что было в моей жизни. Если мне суждено заразить тебя своим мраком…

– Ты не сможешь, – крикнула она. – Я могу быть достаточно сильной для нас обоих, гораздо сильнее, чем прежде. Тебе надо всего лишь открыть для меня свои объятия.

Симон долго смотрел на нее, в его темном глазу отражались сомнение и страсть. Страсть победила, и он медленно развел руки. Как только Мири упала в его объятия, он крепко обнял ее. Мири зарылась пальцами в его волосах, жадно припав к его губам.

Утонув в сладостном объятии, никто из них не заметил одинокий силуэт на пороге конюшни. Мартин Ле Луп наблюдал, как его мечты рассыпались в прах, когда Мири и Симон слились воедино.

С разбитым сердцем он вернулся в конюшню за своей лошадью.

ГЛАВА 19

От дождя улицы города стали скользкими и грязными, но воздух и настроение значительно охладились. Избавление от жары вызвало радость. Даже в такой поздний час из некоторых таверн доносились смех и шум попоек. Но на улице Морт, по которой пробирался Мартин Ле Луп, было темно и тихо. При других обстоятельствах он вполне мог бы присоединиться к общему веселью. За свою тяжелую жизнь, полную борьбы за выживание, он всегда любил Париж с его шумом, суетой, перенаселенностью, возвышающимися домами, биением жизни, от которого учащался его собственный пульс. Но в темноте он почувствовал страх от зловещего силуэта дома, возникшего перед ним. Замок духов.

В детстве, как и многие, он всегда крестился, проходя мимо этого дома. Даже тогда у дома была репутация места, где некогда жили ведьмы, и на каждого, кто осмелится войти в него, падет проклятие. В те времена Мартин сторонился всего, что было связано со сверхъестественным.

Он заметил, что дом сейчас в гораздо лучшем состоянии, чем прежде, окна вставлены, провалы в стене заложены, но дом все равно показался ему зловещим и мрачным, напоминая ту давнюю ночь, когда он впервые стоял перед ним с капитаном Реми, предупреждавшим его, что лучше держаться подальше от этого места.