— Снежные блохи, — объяснила Марина и начала хватать их, переходя от дерева к дереву.

— Они не так уж плохи, — заметил Шейд. — Не хуже комаров.

На открытой поляне Марина показала ему мешочки с яйцами богомола, подвешенные к торчащим из снега хворостинкам. На длинных тонких ветвях клена висели коконы мотыльков, покрытые инеем. А кора деревьев была изъедена жуками-короедами, муравьями-древоточцами и другими насекомыми.

Через некоторое время Шейд наелся и почувствовал себя лучше.

— Здорово! — сказал он с восторгом.

Марина засмеялась:

— Просто для тебя это первая зима.

— Как ты узнала, что их можно есть?

Она отвела взгляд:

— Меня научили родители.

Шейд пожалел, что напомнил ей об этом.

— Твоя мама тоже научила бы тебя, — сказала Марина. — Это нетрудно.

— Спасибо, что показала мне, — сказал Шейд.

— Не за что.

Он посмотрел на небо и отыскал путеводную звезду. Она казалась ярче, чем всегда, другие звезды по сравнению с ней были просто холодными вспышками света в темноте. Они полетели дальше по серебристому лунному небу.

Шейд думал о своем отце больше, чем всегда, и временами ему казалось, что каждый взмах крыльев приближал их встречу: ближе, еще ближе, еще. Раньше его утешала мысль, что отец, может быть, вместе с людьми; теперь это представлялось ужасным.

— Что это? — вдруг спросила Марина.

Шейд увидел вдалеке какие-то темные предметы на фоне сверкающего снега. Он пригляделся — и желудок его сжался.

Крылья летучих мышей, просто крылья, отделенные от тел. Они висели на острых ветвях, были разбросаны по снегу. Шейд начал считать и, досчитав до шестидесяти, бросил. Судя по окраске шерсти, это были серокрылы.

— Совы, — сказал Марина. — Наверное, их было очень много.

Она указала на помет на снегу. Шейд не мог заставить себя приблизиться, чтобы рассмотреть следы побоища. Должно быть, серокрылы тоже летели на юг, но на них напали совы и съели прямо здесь, сначала оторвав, потому в них мало мяса. Шейд видел, как Гот и Тробб поступали так же с убитыми птицами.

— Наверное, они ничего не знали про закрытое небо, — сказал Шейд, с трудом выдавливая слова. — А совы догнали их и… уничтожили.

— Ненавижу Гота и Тробба! — сказала Марина со злобой. — Это они виноваты. Если бы они не убили тех голубей в городе, ничего бы не случилось.

Шейда пугало, что так будет продолжаться и дальше. Но он старался убедить себя, что большинство летучих мышей уже знают о закрытом небе. Во всяком случае этой зимой они будут в безопасности в своих убежищах. Все, кроме серокрылов.

Но, может быть, совы догнали его родную колонию?

Он стиснул челюсти:

— Я хочу быть как Гот, тогда я бы убил всех сов, правда, с радостью убил бы…

Марина подлетела ближе и нежно коснулась его крылом:

— Нужно уходить отсюда. Они могут вернуться.

— Я хочу, чтобы они вернулись! — бушевал Шейд. — Я хочу схватить одну, хотя бы одну из них… — Он вдруг разрыдался. Пытаясь взять себя в руки, он задержал дыхание, напрягся всем телом, чтобы унять дрожь, и судорожно вздохнул. Ему не хотелось, чтобы Марина видела, как он плачет. — Прости.

Марина покачала головой:

— За что? — Шейд увидел, что ее глаза тоже блестят от слез. — Но нам действительно пора.

Примерно через час Марина спросила:

— Ты думаешь. Гот и Тробб живы?

— Я видел, как в Гота попала стрела.