– Он проходит через внутренние стены Дорчебейна и заканчивается в конторе управляющего.

– Это неподалеку от большого зала?

– В нескольких шагах от него.

– Арабел с Малисом знают об этом ходе?

– Да, но они редко вспоминают о нем, уверенные в своей безопасности. Их мысли заняты тем, чтобы не допустить чужаков в Дорчебейн, а не тем, чтобы бежать из него. Вот почему они запирают ворота на ночь. Конечно, большинство людей делает то же самое, но Арабел не впустила бы внутрь даже собственную мать. Поскольку потайной ход нельзя открыть снаружи без помощи предателя, находящегося внутри, они не придают ему особого значения. В Дорчебейне нет предателей, по крайней мере живых. – Мартин издал горький смешок. – Точнее, не было до сих пор. И кто знает, сколько этот единственный лазутчик проживет.

– Если тебе удастся остаться в живых до завтрашнего утра, можешь наплевать на их подозрения, – сказал Гэмел. – А теперь надо подумать, что нужно сделать, чтобы мы все пережили предстоящее столкновение с Броуди.

Он переглянулся с Фартингом, который кивнул в молчаливом согласии.

– Думаю, тебе следует вернуться в Дорчебейн, Мартин, – сказал Гэмел. Отодвинувшись от края опушки в более густые заросли деревьев, он поднялся на ноги, потянулся и отряхнул одежду. – Скоро рассветет.

Мартин тоже встал и потянулся, разминая мышцы.

– Вы уверены, что не будет лучше, если проберетесь со мной в крепость сейчас? Я не могу гарантировать, что продержусь еще несколько часов и сдержу обещание помочь вам.

– Мы должны подождать прибытия основного отряда. Тогда те, кто войдет в крепость через потайной ход, смогут открыть ворота для остальных. К тому же мне кажется, что в ближайшие часы твоей жизни ничего не угрожает. Арабел надеется получить сегодня все, о чем она мечтает. Ей будет не до тебя. Впрочем, кто знает, как повернутся события.

Фартинг тихо рассмеялся, глядя на кислую гримасу Мартина.

– Покажи нам потайной ход и оставь дверь открытой, чтобы мы могли проскользнуть внутрь, когда понадобится.

– Хорошо. Но будьте осторожны. Дверь будет едва приоткрыта, чтобы никто не заметил. Постарайтесь не захлопнуть ее случайно, иначе вы останетесь снаружи. Я попробую ускользнуть от бдительного ока Броуди и исправить положение, но не могу ручаться, что мне это удастся.

– Не рискуй без особой нужды, Мартин. Если тебя застанут за этим занятием, мы действительно можем оказаться в ловушке.

– Понимаю. – Мартин шагнул прочь, затем помедлил, взглянув на Фартинга. – Я также пойму, если вы запретите мне ухаживать за Марго. Как ее родственник, вы имеете право требовать, чтобы она нашла себе более достойную пару. Она может рассчитывать на гораздо большее, чем такой грешник, как я.

– Она выбрала тебя, Мартин Робертсон, – сказал Фартинг. – Я не слишком давно знаю свою кузину, но доверяю ее суждениям. И потом, кто я такой, чтобы судить вас? Сам не без греха.

– Вот с этим вряд ли поспоришь, – буркнул Гэмел. – Возвращайся в крепость, Мартин, и постарайся остаться в живых. Мы вернемся за час до заката. Можешь не опасаться наших людей – мы предупредим всех, на чьей ты теперь стороне. – Как только Мартин ушел, он повернулся к Фартингу: – Как, по-твоему, мы не зря доверились ему?

– Нет. Конечно, он неравнодушен к Марго и не прочь отомстить своим хозяевам, но есть кое-что еще, что заставило меня поверить ему.

– И что же это?

– Он не желает принимать участие в убийстве детей. Мартин спас Шайн и близнецов шесть лет назад и спасет их сейчас.

Гэмел кивнул и зашагал по направлению к густой чаще, где они оставили своих лошадей.