Утро тянулось бесконечно долго. Несмотря на бессонную ночь, Софья не смогла сомкнуть глаз. Она вся трепетала, боясь встать и выйти из спальни, потому что супруг мог расценить подобный поступок как признак болезненного беспокойства и сделать свои выводы.

После полудня в дверь робко постучали. На пороге появилась молодая служанка. Софья никогда ее раньше не видела. Впрочем, это было неудивительно. Штат прислуги у Дмитриева был огромен, при этом она постоянно менялась. Кого-то продавали, кою-то отправляли в другое место, иных привозили из деревень для обучения.

– Если вы позволите, княгиня, я помогу вам одеться к обеду. – Девушка присела в реверансе.

– А где Мария? – Софья села в постели и откинула простыню, не в силах скрыть своей радости от долгожданного окончания так называемого отдыха.

Девушка отвернулась и закрыла лицо ладонями.

– Ей придется день-другой полежать в постели, княгиня.

Софи промолчала. На самом деле она могла и не спрашивать, поскольку уже знала, что наказания в Дмитриевском доме приводятся в исполнение незамедлительно. За исключением того, что грозит ей, – снова кольнула тревожная мысль. Об этом даже еще не говорилось.

Об этом не заговаривали и во время обеда, который прошел в обычной прохладной обстановке при полном молчании. Софья заставила себя есть, пить, задать мужу несколько ничего не значащих вопросов о поездке в Царское Село и выслушать ответы. И все это время ее не покидало странное чувство. Нечто подобное она испытывала, когда выслеживала бешеного волка, затаившегося в высокой траве и готового в любое мгновение броситься на свою жертву. Сейчас, как и тогда, она должна быть готова к любому повороту событий, должна освободить сознание от тревожных мыслей, порожденных дурными предчувствиями, поскольку они только мешают размышлять и соображать, а от этого зависит не только ее личная безопасность.

Обед закончился, как обычно, ровно в три часа. Софья пунктуально исполнила предписанный благодарственный ритуал и получила в ответ холодный кивок.

– А почему бы вам не прогуляться в конюшню, моя дорогая Софья? – внезапно предложил князь. – Такой приятный день. Думаю, проведя полдня в закрытой спальне, вы получите удовольствие от свежего воздуха. Вот так. Волк вылез из засады. Она совершенно отчетливо поняла это, взглянув в светлые глаза мужа, выражающие острое и сладкое предвкушение – предвкушение наслаждения чужой болью.

Что-то с Борисом? Нет-нет, не надо гадать; если она будет гадать, не сможет скрыть свой страх, и тогда Павел вес поймет. Нет, такого удовольствия она ему не доставит.

– Какое приятное предложение, Павел, – слегка улыбнулась она в ответ. – Действительно, я бы с удовольствием прогулялась на солнышке.

– После обеда я буду занят с графом Данилевским. В своем кабинете. Тем не менее вечером я желаю иметь честь сопровождать вас на прием к княгине Нарышкиной. – Улыбка играла на его тонких губах, но глаза оставались холодными. – Нарышкины вернулись в город на прошлой неделе. Вчера я получил от них приглашение и подумал, что это станет для вас приятным сюрпризом… Небольшое светское развлечение. – Улыбка соскользнула с его лица. – Уверен, было бы не очень разумно с моей стороны запрещать вам подобные развлечения, Софья. Насколько мне известно, через неделю ее императорское величество возвращается в Зимний дворец. В течение зимнего сезона появится множество таких приглашений. Очень жаль, если ваше поведение станет причиной отлучения вас от светского общества.

– Меня нельзя лишить того, чего я еще и в глаза не видела, Павел, – тихо заметила Софья.