— Такое случается в большинстве семей, — отрезал он.

— Конечно. Но семья Гейджей на виду. Этот чертов повеса Джозеф, а теперь еще Елизавета изображает из себя распутную девчонку.

— Неприятно звучит, — заметил Джон.

— Правда не бывает приятной. Крепитесь. Уже завтра я объясню вашей жене, какова цена греха.

Он налил себе еще порцию портвейна и с наслаждением выпил ее двумя глотками.

— А теперь — спать. Я буду молиться, Джон, и вы тоже молитесь. Если грех Елизаветы действительно оскверняет святые узы брака, это ужасно.

Он глубоко вздохнул и поднялся со стула. Джон тоже встал, но сэр Уильям остановил его:

— Можете не провожать меня. Посидите немного один в тишине. Спокойной ночи.

Когда он шел через Большую Залу за лакеем, освещавшим путь, его надежды возродились. С одной из галерей за ним подглядывала та соблазнительная служаночка. Уильям Горинг поймал ее взгляд, и она тут же скрылась из виду. Но он не обнаружил ее в спальне, когда наконец пришел туда, и с огорчением увидел, что постель уже разобрана. Настроение сразу упало — он так стремился к ней…

Сэр Уильям со вздохом опустился на кровать, и тут дверь бесшумно открылась. В проеме показалась та самая девушка. Свет снаружи ослепил его, но спустя мгновение он был очень удивлен и возбужден тем, что она стоит перед ним совершенно голая.

— Боже милостивый, девушка! — воскликнул он. — Как тебе не стыдно? Что тебе надо?

— О, сэр, — ответила она. — Я пришла к вам за помощью. На мне лежит тяжкий грех вожделения, а я слышала, что вы хороший человек и регулярно возносите молитвы Господу.

Девушка широко и невинно улыбнулась, но глаза выдавали ее.

— Ты должна уйти, — сказал он. Она подошла ближе.

— О, неужели вы не выслушаете мою исповедь, сэр Уильям? Прошу вас, сэр!

С этими словами она упала перед ним на колени, умоляюще взмахнув руками. Сэр Уильям, как ящерица, провел языком по губам.

— Оставь меня, бесстыжая!

Но глаза девушки загорелись неприятным огнем, и она вкрадчиво произнесла:

— Хотите, я покажу вам, что сделали со мной мужчины? Только такой святой человек, как вы, поймет это. Вы ведь даже не знаете, о чем я говорю.

— Всякий блуд ужасен, — ответствовал сэр Уильям. — Это очень дурно. Но все же есть надежда на спасение твоей души, если, конечно, ты и вправду раскаиваешься.

— Да, сэр, конечно.

— Ну, тогда покажи мне, как плохо с тобой обращались, чтобы я мог помолиться за тебя.

Девушка бросила на сэра Уильяма невиданно развратный взгляд и принялась целовать его белые пухлые колени. Все вокруг превратилось в крики, тяжелое дыхание и капли пота — слишком большой вес и возраст пытались угнаться за молодостью и поразительной распутностью, и сэр Уильям на вершине ужасающего блаженства снова и снова выкрикивал: «Бесстыжая, бесстыжая, бесстыжая…» — а она царапалась до крови.

После неприятной встречи со своим опекуном Елизавета прибегла к столь модным в то время ваннам. По совету Поупа она уехала в малоизвестную деревушку близ Малвернских источников, где можно было успокоиться и привести в порядок мысли.

Поуп приехал за ней как раз в тот момент, когда сэр Уильям Горинг влезал в готовую к отъезду карету. Войдя в дом, он нашел Елизавету не в слезах, а в куда более опасном состоянии. Она, побелев, застыла, на стуле и не могла вымолвить ни слова, поэтому суть дела поведала Клоппер, которая, естественно, все подслушала:

— Я прошу прощения, мистер Поуп, но он назвал ее осквернительницей брака и проституткой и сказал, что Мелиор Мэри должна быть немедленно возвращена отцу.