Елизавета, миновав Центральный Вход с Мелиор Мэри за руку, почувствовала свинцовую, давящую атмосферу, и ее сердце сжалось от страха. У нее никогда не было желания тайно влюбиться, и если бы жизнь была добрее к ней, она бы счастливо вышла замуж и с радостью управляла огромной семьей.

Она с самого начала не хотела Джона Уэстона в мужья, чувствуя в нем то упрямство, с которым могла состязаться только такая же своенравная женщина, как он. Но ее опекун, сэр Уильям Горинг, считал, что хозяин замка Саттон — отличная партия, и это решило дело. Ее брат Джозеф обдумывал множество планов, как Черномазый выкрадет ее, если потребуется, даже от алтаря и перевезет в безопасное место. Но конкретного «безопасного места» так и не нашлось, все планы разрушились, и в конце концов оказалось, что проще смириться.

Елизавету не покидало предчувствие беды, когда она увидела мужа, стоящего перед камином в Большой Зале. Его ноги были слегка расставлены, а руки заложены за спину, как всегда, когда он пребывал в плохом настроении. Джон был краток:

— Приходила миссис Нельсон.

— Кто?

В смятении чувств она совершенно забыла, о ком говорит муж, и это еще больше взбесило его.

— Миссис Нельсон — подруга Рэккетов и Инглфилдов, любовница вашего чудного поэта.

Несчастная, притихшая Елизавета попала прямо в ловушку, расставленную для нее.

— Вы несправедливы, сэр, говоря так о мистере Поупе.

Джон, взревев, повернулся к ней и процедил:

— Я буду говорить об этом карлике, об этом исчадии ада, над которым подшутил сам дьявол, так, как мне захочется, мадам.

— В чем дело, Джон?

— И вы спрашиваете у меня, в чем дело? Вы, осквернительница брака, лгунья, двуличная…

Он слишком далеко зашел. Его жена, обычно такая мягкая, кричала на пределе своего голоса:

— Замолчите немедленно! Ничего такого между мной и Александром Поупом нет. Я люблю его — это правда, но мы никогда не опускались до прелюбодеяния. Как вы смеете пятнать мое доброе имя! Я покидаю ваш дом!

— Только без Мелиор Мэри.

Ее лицо исказилось от страха.

— Ребенок останется с матерью. Это закон природы.

— Ребенок не останется с женщиной, не способной его воспитать. Это закон страны!

— Но Джон…

— Молчите. Идите в свою комнату, Елизавета. Я не хочу вас больше видеть.

Поколебавшись, она повернулась и пошла на второй этаж, в залу, называемую комнатой сэра Джона Роджера, где и провела ночь.

За три дня она не обменялась с мужем ни единым словом, все переговоры осуществлялись через Мелиор Мэри или слуг. Но на четвертый день у Елизаветы наконец появилась возможность уйти — на рассвете Джон уехал на охоту, на целых восемь часов. Когда муж со своим конюхом скрылись в глубине леса, служанка Елизаветы Бриджет Клоппер упаковала как можно больше вещей своей хозяйки. Ко входу были поданы две кареты, являющиеся собственностью Елизаветы, и, оставив мужу короткую записку, хозяйка Саттона и ее дочь поехали вниз по дороге в первой карете в сопровождении второй, везущей прислугу и багаж.

Наконец ворота были открыты. Когда они миновали их, Елизавета сжала рукой в перчатке руку Мелиор Мэри. Она не видела, что лицо дочери побледнело и стало почти таким же белым, как этот неизвестный мир перед ними.

— Без замка Саттон я умру, — сказала девочка как бы сама себе.

— Ну и глупо. В конце концов, это всего лишь дом.

— Но я — часть этого дома.

Елизавета не ответила. Страдальчески сморщив лицо, Мелиор Мэри смотрела, как снова закрываются металлические ворота. Карета начала набирать скорость и вскоре уже мчалась под небом, покрытым снеговыми тучами.