— Не думай ни о чем плохом. Время все расставит на свои места. Так ты выполнишь мою просьбу?

— Да. Но скажи мне, о чем ты.

— Если я умру, а в ближайшие десять лет это обязательно случится, возьми к себе мою дочь Сибеллу и отнесись к ней как к своей. У ее отца не было семьи, а я не хотела бы, чтобы она попала к моим родственникам. Они использовали меня, Елизавета, использовали, и я не позволю, чтобы моя дочь оказалась в их грязных руках. — Амелия замолчала, и внезапная улыбка изменила ее серьезное лицо. — А помнишь старую историю о том, что корни моей семьи восходят к герцогам из Норфолка и что один из наших предков был великим астрономом, а его дочь — могущественной ведьмой?

— Да, ты мне однажды рассказывала.

— Так у нас появилась фамилия Фитсховард. Кажется, моя дочь тоже обладает таким даром.

— Даром предвидения?

— Судя по всему, да. Правда, она, конечно, еще не догадывается об этом. — Амелия замолчала, переводя дыхание. — Я говорю слишком много и только о себе. Скажи, что же сталось с Елизаветой Гейдж?

— У нее была скучная жизнь по сравнению с твоей. Не было ни любовников-солдат, ни побегов из дому, только жестокий опекун, заставивший меня выйти замуж за деньги в обличье довольно красивого мужчины Джона Уэстона, от которого я через три года родила ребенка.

На следующий день они увидели, как весна пробивает себе дорогу, спускаясь с темных, покрытых цветами холмов и сверкая среди камней. Они долго гуляли, передвигаясь очень медленно, так как Поупу и Амелии было трудно идти быстро. Впервые увидев хрустальный ручей, они не смогли удержаться от восхищенных восклицаний. Поуп опустился перед ним на колени, погрузил руки в прозрачную воду, никогда не ведавшую прикосновений человека, и поднес ее к губам.

— Выпейте, Амелия, — предложил он, — похоже, это волшебная вода. Может быть, мы нашли панацею, которую оба искали.

Она опустилась на землю рядом с ним; воздух с болезненными хрипами вырвался из ее груди.

— Если бы не дочь, мой недуг не очень беспокоил бы меня. С тех пор как умер Ричард, жизнь мне не в радость.

Поуп криво усмехнулся. Борьба физической слабости с талантом никогда не давала ему покоя, а в дни, когда не оставалось сил выражать свои мысли на бумаге, он часто думал о самоубийстве.

— Моя жизнь — это затянувшаяся болезнь, — ответил он.

Амелия печально улыбнулась. Она была одной из немногих, кто его понимал.

— А вода холодная? — спросила Мелиор Мэри, подбегая к ним. — Мама, можно я помочу ноги?

Елизавета кивнула, снимая туфли, чтобы войти в воду вместе с дочерью. Маленький поток весело бурлил.

— Жаль, что я не взяла Сибеллу! — сказала Амелия. — Ей бы понравилось. Она обожает плескаться в воде.

Солнце скрылось за тучами, и неизвестно откуда вдруг задул ветер. Последние слова Амелии — «в воде» — несколько раз необъяснимо отозвались эхом, а Мелиор Мэри задрожала, стуча зубами. Ею овладело какое-то странное и страшное чувство, и Амелия, вероятно, тоже ощутила его, потому что добавила:

— Ведь правда, ты всегда будешь присматривать за Сибеллой, Мелиор Мэри?

— Не знаю, — правдиво ответила девочка. — Я ведь никогда ее не видела.

— Но вы познакомитесь и станете как сестры.

Опять вышло солнце, но Мелиор Мэри все еще было не по себе.

— Клоппер, это предзнаменование? — спросила она.

— Что?

— Эхо и холод.

— Вы слишком забиваете голову разными историями.