Сибелла оцепенела от удивления, когда капитан сделал в ее сторону несколько элегантных шагов, упал на одно колено и схватил ее за руку.

— Милая вы моя, — воскликнул он, — клянусь, что вы — самое прекрасное из всех живых существ! Вы мне так нравитесь! — С этими словами он обрушил на руку Сибеллы град поцелуев. — Вы поедете с нами, моя красавица? При польском дворе вам будет так хорошо! Там в ваш маленький ротик все время будут вкладывать сладости.

— При польском дворе?

Она была совершенно сбита с толку. Капитан попытался принять серьезный вид, но на его лице все равно сияла улыбка.

— А какой у нее сладкий голосок! Что ж, Джозеф, вы самый счастливый человек из всех, живущих на этой земле. Но все-таки при польском дворе, моя драгоценная мадам.

Он вдруг громко запел. Джозеф сказал:

— Так вы нашли ее?

— Кажется, да. — Капитан поправил галстук. — Я прошу прощения, мадам, но я, ей-богу, за последнее время, всего за несколько месяцев, перевидал столько некрасивых женщин — у принцессы Фурстенберга, например, нос как у алкоголика, другая, из Германии, — бесцветная сорокалетняя толстуха, а принцесса Бадена — карлица с рябым лицом.

— Правда? — удивилась Сибелла.

— Это так же верно, как то, что я стою сейчас перед вами на коленях. Но совсем недавно я нашел трех маленьких красоток, и все — сестры. Польша произвела на свет целое веселое гнездышко горлиц. Но какую из них выбрать — вот в чем вопрос. И мы предоставим решить его вашему красавцу мужу. Он сможет поговорить с ними на их языке и тогда уж выяснит, которая лучше.

Немного помолчав, он добавил:

— Конечно, все это состоится, если вы не будете возражать, мадам.

Пару секунд Сибелла колебалась, потому что не имела ни малейшего желания терять время, пока муж любезничает с другими женщинами, хоть бы даже и ради короля Джеймса. Но потом ее словно озарило — она ведь знала, что им это предстоит, что все просчитано правильно, что одна из польских принцесс может стать великолепной невестой короля и в будущем родить ребенка, который без особых трудностей возродит британский трон.

— Возражать? — удивленно переспросила она. — Что вы! Я и сама с нетерпением жду того момента, когда их увижу. Пойдемте, Джозеф, мы не должны заставлять дам ждать.

Под песню капитана Вогана лошади рванули вперед, и карета направилась к французской границе.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— …И, если можете, идите сразу же, сэр, потому что он очень встревожен.

Том тяжело дышал, поскольку только что пробежал от дома до конюшен, а его узенькие глазки так сверкали от возбуждения, что Гиацинт никак не мог определить, куда же он смотрит.

— Как ты думаешь, почему?

— Понятия не имею, сэр. Если, конечно… — Глаза Тома стали лукавыми. — …Если речь идет не о ней.

Он озорно подмигнул. Гиацинта охватило безумное желание вытрясти из него душу, и он сказал:

— Я же велел тебе называть молодую хозяйку мисс Мелиор.

Том изобразил раскаяние, а Гиацинт, находящийся в очередном припадке хандры, от злости и раздражения пнул ногой камень.

Со дня свадьбы Сибеллы и Джозефа прошло уже десять месяцев. За это время Мелиор Мэри успела справить свое шестнадцатилетие, и ворота поместья Саттон, до тех пор закрытые для ухажеров, желающих попытать счастья, теперь распахнулись настежь.

Приезжало несметное количество молодых людей: из Лондона — обычный набор щеголей и франтов во главе с красавчиком-сыном лорда Честерфилда, из сельской местности — избранные богатыри, самым высоким и напористым из которых был старший сын сквайра Родерика Гэбриэль, еще несколько молодых людей — среди них даже были вполне подходящие — и, наконец, родственники.