— Матерь Божья! — После чего бросил злополучный клочок бумаги в огонь.

Догадавшись, что предчувствие не обмануло его, хозяин откланялся и вежливо вышел из комнаты.

Но не успел он закрыть за собой дверь, как миссис Миссет поинтересовалась:

— Что случилось, Чарльз?

Воган ответил:

— Это О'Тул. Он едет с женщиной.

К счастью, хозяин не услышал продолжения разговора.

— С кем? — переспросил шотландец, который перестал разыгрывать из себя слугу, как только они оказались одни. — Он что, из ума выжил?

В разговор вступил майор Гейдон:

— Он что, в игрушки играет? А кто он есть на самом деле, Чарльз?

— Ему можно доверять? Кто его порекомендовал?

Они склонились над столом, почти касаясь друг друга головами, и в тот момент, в тот особенный день и год были, без сомнения, самой интересной группой путешественников в Европе. Гейдон — седой и непохожий на всех — многие годы служил в действующей армии; Миссет — высокий и остроумный, из тех людей, которые будут смеяться до гробовой доски; Воган — англо-ирландец, его семья сражалась за католических королей с незапамятных времен; мнимый слуга Митчел, возможно, являлся самым любопытным лицом из всей их компании; он помогал леди Нитсдейл, принадлежавшей к партии якобитов, освободить ее мужа из неприступной лондонской крепости Тауэр после восстания 1715 года; миссис Миссет — значительно моложе своего мужа, довольно высокая для женщины, но очень быстрая и проворная, а в ее ярких глазах можно было прочесть готовность служить королю, даже несмотря на беременность; служанка Дженнетон, которую все называли Дженни, всегда была угрюма, а крупные зубы придавали ей довольно агрессивный вид; в этой затее ей предстояло сыграть очень важную роль, правду о которой она так никогда и не узнает. В общем, такое сборище могло и не показаться странным, если тот, кто видел их, не знал их общей цели и желания — восстановить на британском троне династию Стюартов, добиться того, чтобы немец покинул английские берега, а на его место законно пришел англичанин, которому по древнему праву наследования и принадлежала эта земля.

— В записке сказано, что она — дочь Джона Уэстона, — объяснил Воган.

— Кого?

— Джона Уэстона из поместья Саттон. Он верноподданный и активно нас поддерживает. О'Тул, чье настоящее имя Бенистер, — его слуга. Он едет сюда по рекомендации леди Дервентвотер.

— Но зачем же везти с собой еще кого-то, особенно молодую женщину?

— О-ля-ля! — воскликнула миссис Миссет, засмеявшись в ответ на эту реплику майора Гейдона.

Но Воган ему коротко ответил:

— Ей придется остаться здесь. Она ни при каких обстоятельствах не может отправиться дальше.

Все молчали, и тревожная тишина нарушалась только потрескиванием бревен в камине. И в этот теплый полумрак, в этот красноватый свет, падавший на лица самых активных приверженцев короля Джеймса и на их одежду, отчего она становилась похожей на языки пламени, в эту комнату вошла женщина. Она остановилась перед ними в мерцающем свете: водянистый шелк платья отражал розовые, голубые и желтые блики, волосы сверкали в темноте, как снежный костер. Глядя на нее, все затаили дыхание, даже суровый безобразный шотландец. Это странное замирание в груди он всегда ассоциировал потом с предстоящей опасностью, риском.

— Меня зовут Мелиор Мэри Уэстон, — тихо сказала она, приседая перед майором Гейдоном, чье звание было выше, чем у других офицеров, находившихся в комнате. — Я пришла сюда, чтобы объяснить мое нежелательное присутствие среди вас и хоть как-то исправить положение.

Все в изумлении молчали, и тогда заговорила миссис Миссет, хотя никто больше не сделал даже приветственного движения.