– Признаюсь, я не удивлен вашим появлением, советник, – улыбаясь, говорит Бойль. – Мне уже доложили о происшедшем в «Аполло».

– Я просил это сделать немедленно.

– Убийство произошло на ваших глазах?

– Да. И я был не один, а с моим знакомым, мистером Мартином.

– Кто этот Мартин?

– Журналист. Сотрудник одной из наших газет.

– «Брэд энд баттер» не наша газета, советник.

Значит, Бойль уже разузнал, с кем я находился в «Аполло». Но, не придавая этому значения, отвечаю:

– Я сказал в широком смысле. А частные мои связи довольно обширны. Иногда полезно получать сведения и в чужом лагере.

– Понимаю и не осуждаю. Но почему вы просили тотчас же информировать об этом меня? Достаточно было бы и кантональной полиции.

– Прочитайте завтра утренний выпуск «Джентльмена» и вы поймете. Какой вой там поднимется по этому поводу! Ведь убитый Бидо и его партнеры – «джентльменская» избирательная агентура.

– Но это не политическое убийство, Ано. «Джентльмен» нам его не припишет.

– А кому припишет его «Брэд энд баттер»? Мартин писать не будет, уверен. А вдруг выскажется кто‑то другой?

– Спасибо вам за подсказку, советник. Что же требуется от меня?

– То, что потребуют от вас «Джентльмен» и другие газеты. Остановить бандитизм и задержать убийцу.

– Если б мы его знали!

– Мы знаем. Я и Мартин. Это Чек Пасква – личность, известная полиции всех кантонов. Наверняка у вас в картотеке есть его фото.

Бойль задумывается. Он все понял, но почему‑то молчит. Я жду.

– Чек Пасква? – полувопросительно повторяет он. – Личность действительно хорошо нам известная. Вы с ним знакомы?

Я рассказываю о наших встречах, о том, как Пасква шантажировал избирателей. Бойль заинтересован. Еще бы! К уголовщине примешивается политика. И враждебная ему, Бойлю, политика.

– Паскву мы, конечно, задержим, – говорит он. – Пока только по делу в «Аполло». Об остальном подумаем. Тут сложнее.

– Мердок? – задаю вопрос в упор.

Вместо ответа Бойль спрашивает:

– А мистер Мартин знает жертв шантажа?

– У него есть предположения.

– А факты?

– Есть признания землевладелицы – мистер Мартин назовет вам ее имя и адрес, – что некий приезжий субъект требовал от нее со всем ее штатом голосовать за реставраторов, угрожая в противном случае спалить урожай. Предъявите ей фотокарточку Пасквы, и она его узнает.

– А если она не подтвердит полиции своего признания мистеру Мартину?

Я пожимаю плечами – оснований для спора нет.

– Кислое дело, – замечает Бойль. – Задержим его за убийство в «Аполло» – с хорошим адвокатом сумеет выкрутиться. А хорошие адвокаты у него будут. Так?

Мы понимаем друг друга. Король может защитить пешку. И, даже выиграв пешку, мы еще не окажемся в той позиции, чтобы сказать ему: «Шах!» Мердок сам отдаст эту пешку, если она ему уже не нужна. Но политический шантаж реставраторов так и останется нераскрытым. Здесь уязвимых позиций у Мердока нет. В конце концов, это – только один из способов добывать на выборах голоса. С такой же беззастенчивостью добывают их и «джентльмены» с помощью Бидо и его сообщников. Не безгрешны и популисты – недаром Жанвье так упорно скрывает от Селби компрометирующие партию документы. Чем же хуже Мердок, прибегающий к подобным способам, только с большей откровенностью, не брезгуя и уголовщиной?

С этими мыслями я возвращаюсь в отель.