Роуэн вынул ножи, задержался на них взглядом… Сегодня им предстоит дырявить не ватные чучела, а живых людей.

— Сердца и яремные вены, — сказал ему Годдард. — И давай-ка поживей. Засекаем время.

Роуэн хотел запротестовать, отказаться, но как сердце ни твердило ему, что он не сможет этого сделать, ум подсказывал, что сможет.

Да, он сможет.

Ведь именно ради этого он и тренировался. Всего-то и требуется, что скрутить верньер своей совести до нуля. Роуэн сознавал, что способен на такое, и приходил от этого в ужас.

— Положи двенадцать объектов, — распорядился серп Годдард, — а последнего оставь в живых.

— Зачем?

— Затем что я так говорю!

— Ну давай начинай, не торчать же здесь целый день! — проворчал Хомски.

Вольта бросил на него уничтожающий взгляд, а потом обратился к Роуэну гораздо более терпеливым тоном:

— Это как прыгнуть в холодную воду. Ожидание намного хуже самого действия. Прыгай, и я обещаю — все будет в порядке.

Роуэн мог бы уйти. Бросить ножи и скрыться в доме. Показать всем здесь и сейчас, что ни на что не годен. Может, тогда ему больше не придется терпеть все это. Но Вольта верил в него. Да и Годдард тоже, хотя никогда бы это вслух не признал, — ибо с чего бы он тогда стал бросать Роуэну такой вызов, если бы не верил, что тот с ним справится?

Роуэн набрал полные легкие воздуха, стиснул ножи покрепче и с гортанным боевым криком, заглушившим ревущие в его душе сирены тревоги, ринулся вперед.

Здесь были мужчины, здесь были женщины; различного возраста, этнической принадлежности и телосложения. Как мускулистые, так и щуплые, как худые, так и толстые. Роуэн вскрикивал, гикал и ухал при каждом ударе, проколе и рассечении. Его хорошо обучили. Клинки погружались в плоть с идеальной точностью. Начав, он не мог больше остановиться. Одно тело падало — он переходил к другому, потом к следующему и следующему… «Объекты» не сопротивлялись, не убегали в страхе — просто стояли и принимали свою участь. Ничем не отличались от чучел. Роуэн был в крови с головы до ног. Она жгла ему глаза, ее густой запах дразнил ноздри…

Наконец, остался последний — девушка его возраста, на лице которой застыло выражение печали, граничащей с обреченностью. Роуэн жаждал покончить с этой печалью, завершить то, что начал, но сумел подавить в себе животный хищнический императив. Остановил занесенные было клинки.

— Ну давай же, — прошептала девушка. — Бей, не то мне не заплатят!

Но он бросил кинжалы в траву. Двенадцать квазимертвых «объектов», один живой. Юноша обернулся к серпам — те зааплодировали.

— Молодец! — одобрил серп Годдард. Таким довольным Роуэн еще никогда его не видел. — Отлично сработано!

Сверху посыпались амбу-дроны, они забирали жертвы и относили в ближайший центр оживления. А Роуэн вдруг обнаружил, что улыбается. Внутри него как будто что-то лопнуло и освободилось. Он не знал, плохо это или хорошо. И в то время как одна часть его существа готова была упасть на колени и выблевать завтрак, другая хотела завыть на луну, подобно волку.

• • • • • • • • • • • • • • •

Если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я научусь владеть тремя десятками типов холодного оружия, что научусь мастерски стрелять, что буду знать по меньшей мере десять методов, как оборвать чью-то жизнь голыми руками, — я бы расхохотался и посоветовал этому человеку поднастроить биохимию своего мозга.