Комиссар Танатал никогда не сомневался, что сумеет повести балурианцев в бой, если не останется никого, кто мог бы это сделать. Именно к этому комиссара готовили с тех пор, как он впервые пришел в начальную школу для сирот множества имперских войн. За многие годы сурового обучения Танатал понял, что долг — это меч, который может убить тебя, а может и обратиться против врага. Этот меч выпало нести именно ему.

Комиссар не думал о сохранении жизней людей, о чистоте победы или даже о собственном благополучии. Его заботило только наказание врагов Императора — лишь за то, что они существовали в Его государстве. Через священное пламя войны Танатал был призван вести души солдат в объятия Императора.

Он считал себя вправе отбраковывать трусов и слабовольных, чтобы в составе балурианской пехоты оставались только настоящие солдаты, которые не имеют права дрогнуть перед гибелью во имя Императора.

Полы длинного кожаного черного плаща отяжелели от налипшей грязи, ячеистые доспехи сдавливали тело, но Танатал упорно шагал сквозь вихри пепла по траншеям на север. Он слышал, как солдаты окликали по именам товарищей, кричали от боли и громко молились. При виде погибших от удушья солдат комиссар ненадолго остановился, чтобы снять остроконечный шлем и надеть дыхательные фильтры. Теперь, когда большая часть пепла задерживалась в аппарате, дышать стало свободнее.

Тучи пепла разорвались, и Танатал мог хоть что-то увидеть, хотя было все еще темно, как в полночь. Во мраке вспыхнул тусклый свет факела, и Танатал заметил нескольких людей, едва различимых на разрушенных укреплениях. Они выбирались из-под завалов, небольшую группу солдат возглавлял сержант.

— Сержант! — закричал Танатал. — Куда ты направляешься?

— Они идут на нас через сектор сестер. Мы соберемся на задней линии окопов. Займем вспомогательные траншеи и организуем другую линию…

Танатал выхватил болт-пистолет и прострелил сержанту горло. Стоящие рядом солдаты замерли.

— Отряд! — завопил Танатал, словно отдавал приказ на плац-параде.— Мы двинемся на север! Противник нанес удар, чтобы отрезать нас от цели своего наступления, но он просчитался! Пока жив хоть один пехотинец Балура, враг не пройдет!

Люди, пользуясь темнотой, попытались скрыться от Танатала. Прогремело еще два выстрела, и один из солдат замертво повис на колючей проволоке. Больше никто не пробовал убежать.

— Наш враг на севере! Отряд будет атаковать его!

Вокруг комиссара начали собираться люди. Танатал перепрыгнул через несколько тел и выбрался на край окопа, чтобы его было видно со всех сторон. Он выхватил из рук стоящего рядом человека факел и поднял высоко над головой, направив свет в пепельную завесу.

— Враг пытается отрезать нас и окружить! Сейчас он убивает наших братьев, а вскоре возьмется за нас! Он уже считает, что победил! Но если он рассчитывает добиться победы — тогда, клянусь Императором, ему придется уничтожить нас всех до одного! Пока жив хоть один балурианец, Император будет защищен!

Танатал снова выстрелил — на этот раз не целясь, просто в темноту. К нему по траншеям подошли еще несколько балурианцев. Танатал, пробираясь через колючую проволоку и завалы земли, направился на север. Толпа за его спиной росла с каждой минутой.

— На север! — кричали люди. — Враг хочет обойти нас с тыла! Следуйте за нами!

Среди воцарившейся сумятицы быстро образовалась сплоченная группа людей, шагающая сквозь темноту. Танатал, сумев привлечь внимание, не собирался его упускать. Он говорил о необходимости отомстить. Он стрелял в тех, кто пытался скрыться в темноте. Он воспользовался яростью балурианцев и превратил ее в орудие против страха.