– Я вам не верю, – возразил я, хотя на самом деле верил.

 – Уайверн хотел убрать с дороги вашего отца, – старался убедить меня Ушер Рудд. – Он хотел посадить в парламенте Оринду. Он хотел продвигать ее выше, как Денниса. Он пошел бы на все, лишь бы остановить вашего отца, лишь бы его не избрали.

 – Даже на поломку машины?

 – Я не хотел ничего ломать. Мое дело писать то, что он закажет. Я неделями следил за Полом Бетьюном, чтобы найти его любовницу. И все ради Уайверна. Чтобы люди проголосовали за Оринду. Но я не стал перерезать тормозные шланги, как хотел Уайверн. Потому что это уже слишком. И я не стал этого делать.

 – Но вы это сделали, – убежденно заметил я.

 – Нет.

 – А что же вы тогда сделали?

 – Ничего я не делал.

 – Ваш кузен, Бэзил, знает, что вы сделали.

 Ушер Рудд начал ругать Бэзила такими словами, какие я едва ли слышал и на скачках. И в потоке ругани и гневных тирад вырисовалась картина, как он влез под "рейнджровер" в черном спортивном костюме, который надел на встречу с активистами партии после обеда в "Спящем драконе". Блестящее выступление отца в тот вечер убедило Уайверна, что ему не справиться с этим кандидатом. Разве только нанести Джулиарду тяжелое увечье. И он пришел в ярость от того, что поломка, устроенная Ушером Руддом, оказалась такой незначительной.

 Постепенно Ушер Рудд опомнился, его бешенство испарилось, и он сначала начал хныкать, а потом отрицать все сказанное, хотя Сэмсон и я слышали каждое слово.

 Сэмсон позвонил в полицию. Джо Дюка на дежурстве не было. Но Сэмсон знал лично каждого полицейского и, положив трубку, сообщил об обещании немедленно принять меры.

 – Мне нужен адвокат, – закричал Ушер Рудд. Проведя ночь в камере, он получил адвоката. Утром в понедельник загруженный делами судья вынес ему предупреждение (за причиненные волнения в типографии "Газеты Хупуэстерна"), которое, конечно, не учитывало скорость, шум и опасность происшедшего.

 Но реального вреда нанесено не было. Газета вышла как обычно. Ушер Рудд, смягчившийся и вежливый, снова был на свободе.

 Я переговорил с Джо Дюком.

 – Отверстие картера "рейнджровера" заткнул воском Ушер Рудд, – сообщил я ему. – А Леонард Китченс устроил пожар. Их обоих подтолкнул на эти дела Алдерни Уайверн.

 – Но они не остановили вашего отца, правильно? – кивнул Джо Дюк. А что касается вас, – он чуть улыбнулся, – то я никогда не забуду, как в ночь пожара вы сидели полуголый на камнях с красным одеялом, накинутым на плечи, и никаких стонов от боли. Хотя вы сожгли руки и ступни и ударились о камни площади. Вы правда не чувствовали боли?

 – Конечно, чувствовал, но в ту ночь столько всего произошло...

 – А вы привыкли падать с лошадей?

 – Падение с лошади... Да, наверно. Я много раз ударялся о землю.

 – Тогда почему вы этим занимаетесь? – Улыбка стала шире.

 – Скорость, – объяснил я. – Нет ничего похожего на это ощущение.

 – Я помолчал. – Если чего-то очень сильно хочешь, то можешь ради желаемого рисковать жизнью и считать это нормальным поведением.

 – Если хочешь, чтобы Оринда Нэгл стала членом парламента, то будешь рисковать... – задумчиво пробормотал он.

 – Почти всем. По-моему, стрелял в отца Уайверн.

 – Не скажу, что вы не правы. Он мог пронести ружье в сумке для гольфа, положив его в чехол, который используют для клюшек.