Постепенно новое состояние начало овладевать ею. Вот тот, кто ей нужен, – глубокий человек, не эгоист, имеющий цель в жизни и обладающий непреклонной волей для ее достижения. Фоли не то, что Билли Бингэм – мальчишка, обуреваемый взрослыми мечтами о власти и мести. Его характер сформировался и сложился, жизнь его была посвящена цели столь высокой, что нужно вставать со стула при одном ее упоминании. И она должна соперничать с этой целью. Словно существовала некая иная женщина-соперница, прекрасное создание, стоявшее выше всякой критики и упрека. Он посеял в сердце Джейн семена экзотического цветка, именуемого ревностью, сладкий запах которого добавлял нечто пикантное в дилемму, именуемую любовью.

Однако события развивались чересчур быстро, а их взаимоотношения продвигались вперед слишком медленно. После переломной встречи с Питом Ривкином жизнь Джейн почти перестала принадлежать ей. По его указанию вокруг нее возникло волшебное облако, и всеми неизвестными ей доселе деталями новой ее жизни стал заниматься созданный им огромный людской механизм. Вложения, страховки, дом в Бенедикт Каньоне (игрушка одного промышленника из Германии, уставшего от своего «голливудского периода»), машины, инструкторы театрального мастерства, зеленая карта и многое другое – все появилось практически в одночасье. Платиновые кредитные карточки Амекса, золотые – Висас, конверты со стодолларовыми банкнотами возникли одновременно с армией художников-визажистов и парикмахеров, массажисток, шоферов, служанок и маникюрщиц, которые обступали ее в невообразимо ранние утренние часы, когда весь мир безмятежно спал. Днем шла тяжелая, изматывающая работа на съемках «Ночей», от которой ныла спина, а по ночам она пыталась заснуть, преодолевая возбуждение дня и мечты о расстилающемся перед ней мире.

Конечно же, она переехала от Роберта в Беверли-Хиллз, в отель «Ханада». Иногда они встречались: за сандвичами в студийной столовой, за обедами, после напряженных съемочных дней и перед ранними отходами ко сну, так как только ранний сон давал силы подниматься на рассвете, однако разлука и невероятный успех Джейн углубляли разделявшую их дистанцию. Это выводило ее из себя здесь, в Долине, потому что она знала, что он желал ее. Тысячу раз видела она это желание, сквозившее в его жестах, в огне бушующей страсти, таившемся в глубине страждущих глаз. И она желала его – Боже, как она хотела его – в Сан-Фернандо, когда ночная духота опускалась на нее, превращая ее одинокое ложе в поле битвы с безмолвным желанием, сминая простыни и пропитывая потом рубаху. Она молила темноту открыть тихонько дверь и впустить к ней ее возлюбленного.

Единственный, похожий на землетрясение поцелуй, и больше ничего. Он оторвал себя от нее, словно совершил преступление – преступное деяние, которого избегал, но которого желал больше, чем самой жизни. Что за сила сковывала его страсть? Какая сила останавливала его руку и не давала ему поступать по велению сердца? Он хотел обладать ею, но не любил, а она находилась здесь, ждущая, взывающая о любви. Каждый совместный день они прожили словно муж и жена – по выходным ходили за покупками в магазин Ральфа, ели халву у Фрэнка, читали книги, сидя в комнате порознь, но удивительно вместе, по выходным загорали на берегу маленького бассейна.