Слова сами собой срывались с его губ. Сбивчивые, они прямо на ходу сочиняли его будущее. Просто видеть ее, вот как сейчас, – и всякие решения излишни. Ничто не имело значения, кроме нее, ничто: ни искусство, ни его устремления, ни Кестлер. Он смутно ощущал, что возникнут проблемы, в частности, деньги; что придется выпутываться из вязкой паутины Джули Беннет. Но прежде всего, главнее всего было убедить это чудесное создание сделать то, что он так внезапно и отчаянно захотел.

Джейн пыталась осмыслить все это. У нее было ощущение, что в ее жизни натянули ленту и заставляют немедленно взять старт.

– Билли, это правда славно. Но ты знаешь… Я ведь пришла сюда с Люси. И получила эту работу. А Джули и ты… – Она неуверенно тянула слова.

– Но работу ты ведь сможешь сохранить. Всегда можно подъехать сюда. Венеция не так уж далеко. Кстати, что это за работа?

Джейн поглубже вздохнула.

– Ты, может, подумаешь, что я свихнулась, но Люси Мастерсон делает фотографии – легкая порнография. Не совсем, правда, «легкая», но у нее все в порядке. Она потрясающая, и мне страшно нравится. – И она откинула назад голову – дерзкая, большая девчонка, которая сможет за себя постоять в этом грешном мире.

Билли уставился на нее, не веря своим ушам.

А Джейн с трудом продолжала:

– Сначала она хотела, чтобы я позировала. Представляешь? Очевидно, Джули все перепутала. Она и понятия не имела о том, что за фотографии делает Люси. Ну, не важно, короче я все прояснила, и вот теперь она дала мне нормальную работу. Это же просто невероятная возможность изучить фотографию!

Лицо Билли затуманилось. Он застыл посреди извивающихся танцующих, не в силах справиться с распиравшим его гневом.

– Ради Бога, Джейн, ты что, совсем не понимаешь, что здесь происходит? Ты что, не знаешь, в чем тут дело?

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что твоя любящая сестрица пытается уничтожить тебя. Понятно?

– Ах, да не будь же смешным, Билли. Она же не нарочно это сделала. Думаю, что она просто отстала от жизни, подолгу сидя у себя в пустыне. Все думают, будто она держит руку на пульсе благодаря рекламе и связям, но на самом деле она заперлась в башне из слоновой кости и знать ничего не знает. Может быть, ее кто-то сбил с толку.

Билли только вздохнул и поднял глаза к потолку. Потом, стараясь быть спокойным, заговорил:

– Джейн, ты должна мне поверить. Все это чистое жульничество. Сначала она постаралась упрятать тебя в тюрьму. Теперь она подсовывает тебя какой-то лесбиянке, явной психопатке, которая занимается порнухой и черт знает чем еще. Наркотики, проституция – ты и сама должна понимать. Послушай, ты только посмотри на нее. Она тебя целовала. В губы. Она же сумасшедшая, и притом явно положила на тебя глаз.

– Билли, ну не надо так все драматизировать. Мы живем в двадцатом веке. А ты рассуждаешь, как какой-нибудь допотопный пуританин. Быть геем не преступление, и едва ли она собирается меня насиловать.

Джейн засмеялась. Американцы любят, чтобы их жизнь походила на кинофильм, в котором они исполняют главную роль. Важнее всего выражать чувства, а если у вас они недостаточно сильны, вы всегда можете их себе выдумать.

В конце концов «актерство» в соединении с целомудренностью – это недалеко от благочестия.

Билли недоверчиво покачал головой.

– Джейн, постарайся понять. Это Лос-Анджелес. Тебе он, возможно, кажется забавным, праздничным и безопасным, но под поверхностью открытая клоака. Девушки вроде тебя – голливудские мечтательницы – каждый день являются сюда пачками, без капли здравого смысла, не обладая ни находчивостью, ни ловкостью, к тому же они вдали от дома.