Он молчал, и я продолжила:

— Что ж, я уже получила ответ, тот, какого и ждала. Не думайте больше об этом. Теперь вы знаете, что я — аморальная женщина, я это и сама понимаю и согласна с вами: такая женщина не может стать вашей женой. Ваше молчание красноречивый ответ. Слова не нужны. Мое предложение нелепо, оскорбительно, и я недостойна более называться вашим другом. Прощайте.

Я повернула лошадь и приготовилась пустить ее в галоп, но в этот момент он произнес мое имя.

Остановившись, я обернулась.

— Вы… вы ошеломили меня, — сказал он.

— Я понимаю, что вела себя совершенно недопустимо. Прощайте.

— Нет. Дайте мне время. Я хочу подумать.

— Чем больше вы будете думать, тем лучше будете понимать, насколько дико звучит мое предложение. Я сделала его только потому, что вы сказали, что любите меня. Вы говорили об этом весьма страстно, и так как брак с вами был бы прекрасным выходом для меня, я сделала вам предложение. Но теперь я понимаю, что об этом не может быть и речи.

Уже сквозь стук копыт я расслышала:

— Дайте мне время…

Люк приехал в Фар-Фламстед в середине дня. Ко мне зашла Феб и доложила, что он просит встречи со мной. Мы вновь пошли в сад. Погода мало подходила для прогулок: темные низкие облака обещали снегопад.

— Берсаба, — сказал он, — я прошу вас выйти за меня замуж.

Меня охватило теплое чувство, которое я не могла определить. Я почти любила его, прекрасно понимая, как должна выглядеть такая женщина в глазах человека пуританских убеждений. Вероятно, он действительно любил меня, а может быть, это было просто то мощное влечение, предощущение страсти, которое испытывали ко мне мужчины?

— И вы согласны стать отцом чужого ребенка?

— Да, поскольку это и ваш ребенок.

— Люк, — сказала я, — либо вы очень благородный человек, либо вы очень любите меня.

— Я очень люблю вас.

— Это нежная любовь или непреодолимое влечение?

— И то и другое. Чей это ребенок?

— Вы считаете, что вам необходимо это знать?

— Я уже знаю. Похоже, здесь есть единственный кандидат. Муж вашей сестры. — Губы его искривились от гнева. — Почему? — возмущенно воскликнул он. — Как вы могли?.. Как он мог?

— Причина та же, по которой вы, пуританин, изменили своим принципам. Вы собираетесь жениться на такой женщине, как я. Поверили бы вы в это до того, как узнали меня?

Он медленно покачал головой.

— Тогда не задавайте таких вопросов. Так бывает… потому что так бывает. Мы такие, какими мы созданы, и некоторые из нас не в силах сопротивляться своим влечениям. Я, он, вы… Если я выйду за вас замуж, вам не придется опасаться измены. С того момента, как мы дадим друг другу клятву верности, мой ребенок станет вашим, и вы должны думать о нем только так. Я понимаю, насколько трудное решение вам пришлось принять, и люблю вас за это, Люк. Я обещаю вам, что буду преданной и верной женой и подарю вам вашего собственного сына… хотя, может быть, вы не будете возражать и против дочери.

— Я хочу на вас жениться, — сказал он. — Все будет так, как вы сказали.