Горячего молока в эту ночь у моей постели не было. А настой миссис Черри так и остался нетронутым. Я уже почти решилась выпить его, но знала, что тогда сразу же усну, а засыпать я боялась, потому что меня пугали ночные кошмары.

Дверь комнаты стала очень медленно приоткрываться. Я почувствовала, как заколотилось мое сердце. Неужели пришел тот, кого я ждала?

Вошла Берсаба и остановилась возле моей кровати.

— Ты не спишь, Анжелет, — сказала она.

— Могу ли я заснуть, если мне нужно столько сразу обдумать?

— Все еще беспокоишься за ребенка?

— А что бы ты чувствовала на моем месте?

— Ты вбила себе в голову, что Ричард не может быть отцом нормального здорового ребенка.

— Если бы ты видела этого… это существо! Он мне напомнил того человека на лужайке.

— Анжелет, в течение всего дня я размышляла, следует ли тебе рассказывать… Это может оказаться для тебя ударом, но я все же пришла к заключению, что это принесет меньше вреда, чем страх за судьбу ребенка. Сейчас для тебя самое важное… важнее всего… это ребенок. Верно, Анжел?

— Конечно.

— У Ричарда может быть здоровый ребенок. Он у него есть.

— Я тебя не понимаю.

— Арабелла — его дочь.

Я продолжала лежать, ничего не понимая, потом медленно произнесла:

— Арабелла. Твоя Арабелла. Она — дочь Ричарда!

— Да, — вызывающе подтвердила Берсаба.

— Ты и он…

— Да, он и я. Ты когда-нибудь видела более прелестного ребенка? Я — нет. И никто не видел.

— Ох, Берсаба, — воскликнула я, — ты и Ричард!

— Ты его не любила, — сказала она упрямо, — не любила по-настоящему. Ты боялась его.

— А ты, видимо, любила.

— Да, я любила.

— И ты вышла за Люка, чтобы никто не узнал, что ты ждешь ребенка от Ричарда. А Люк, что он думал?

— Он все знал и помог мне.

— Ты считаешь, что весь мир принадлежит тебе, Берсаба. Тебе всегда так казалось. Другие люди ничего для тебя не значат, да?

— Сейчас для меня важнее всего ты, сестра. С тобой все будет в порядке, и ты родишь крепкого и здорового ребенка.

— А когда вернется Ричард? — спросила я. — Что тогда?

— Ты покажешь ему здорового ребенка.

— Ты уже показала ему своего.

— С этим покончено, Анжелет. Когда ты родишь и приедет Ричард, я вернусь домой, в Тристан Прайори.

— Ричард тебя не отпустит. Он ведь любит тебя?

— Он — человек, который будет любить свою жену и своих детей. Спокойной ночи.

Она наклонилась и поцеловала меня.

Я лежала, погруженная в раздумья. Любовники в этом доме… и я. Почему же мне ничего не было известно? И тут я вспомнила, с какой настойчивостью Берсаба предлагала мне сонное снадобье: «Это поможет тебе уснуть». Мне припомнилась ее лицемерная улыбка. Они усыпляли меня на то время, которое проводили вместе.

Почему же она пошла на это? Оттого ли, что я испытывала страх перед кроватью с пологом и не могла привыкнуть к этим взаимоотношениям? Берсаба воспользовалась ситуацией. В ней было то, чего не хватало мне. Я вспомнила, как глаза Бастиана неотрывно следовали за моей сестрой, как она была взбешена, когда Карлотта увела его. Потом, по словам Берсабы, Бастиан хотел на ней жениться, а она отказала ему. Затем она приехала сюда и очаровала Ричарда, а Люк так жаждал ее, что согласился признать себя отцом чужого ребенка.

Ох, Берсаба, моя родная сестра! Что я о ней знала? Она была совсем чужой для меня.