— Я думаю, — продолжал генерал Толуорти, — что мы стали добрыми друзьями. Вы согласны с этим?

— О да, конечно.

— Вы преувеличиваете важность сделанного мной в день нашего знакомства. Я просто выполнил долг мужчины.

— Я никогда не забуду о том, что ради меня вы рисковали жизнью.

— О, вам следует взглянуть на это более реально. Подобные бандиты всегда трусливы. Они нападают только на женщин и детей. Кроме того, я был вооружен, так что, уверяю вас, ничем не рисковал. Но я начал с того, что мы стали друзьями. Я долго колебался, и, возможно, мне следовало бы колебаться и дальше. Вы очень молоды, Анжелет. Можно называть вас так?

— Можно, я буду этому рада.

— Это очаровательное имя, и оно очень вам идет.

— О, пожалуйста, не льстите мне. Вам придется ждать целую вечность, пока я дорасту до него…

Я не закончила фразу. Она прозвучала так, будто я имела в виду, что мы с ним всегда будем вместе. Я покраснела.

Не обратив внимания на мою оплошность, Ричард спросил:

— Сколько вам лет, Анжелет?

— В июне исполнится восемнадцать. Он вздохнул.

— Вы слишком молоды. Вы знаете, сколько мне лет?

— В связи с вами я не думала о возрасте.

— Как вы очаровательно выразились! Это хорошо, поскольку я значительно старше вас. В сентябре мне исполнится тридцать четыре года. Как видите, разница в возрасте велика.

— Какое это имеет значение… для друзей?

— Этот вопрос я и задавал себе в течение всех последних недель. Возможно, мне пока вообще не следовало заговаривать об этом.

— Я уверена, что всегда лучше высказать то, что у тебя на душе.

— Я решился просить вас выйти за меня замуж.

— О!

Больше я ничего не могла сказать. Я чувствовала, что во мне все поет от счастья. Значит, это и на самом деле случилось. Я не ошибалась. Я сказала про себя: «Слушай, Берсаба, я собираюсь замуж. Ты только подумай: я собираюсь выйти замуж за генерала королевской армии, самого прекрасного, самого храброго в мире мужчину».

Когда-то Берсаба сказала: «Любопытно, кто из нас раньше выйдет замуж?» и, конечно, собиралась сделать это первой. Она всегда и во всем хотела быть первой. И отчего-то я всегда была с этим согласна, считая, что она имеет на это право.

Но сейчас все обстояло по-другому. Больше всего на свете я хотела стать женой Ричарда Толуорти.

— Да, — сказал он, — я вижу, что вы изумлены. Вы удивлены тем, что я, такой старый, осмеливаюсь делать предложение девушке, которой еще не исполнилось и восемнадцати лет. Ведь вы думаете именно так?

Я рассмеялась довольно странным, почти истерическим смехом. Я никогда не смогу вести себя так же достойно, как Берсаба, которая наверняка знала бы, что сейчас ответить. Но что толку жалеть об этом? Ведь я была собой, а не Берсабой, а я всегда говорила первое, что приходило мне в голову.

— Я не имею в виду ничего подобного! — воскликнула я. — Я всего лишь хочу сказать, что страшно рада тому, что вы сделали мне предложение. Я такая фантазерка… Я подумала, что вы можете заинтересоваться мной, а потом стала мечтать, что вы захотите жениться на мне, и… я бы просто не перенесла, если бы вы не сделали мне предложения.

Ричард Толуорти подошел ко мне, и я встала. Я ждала, что он обнимет меня и прижмет к себе. Но он этого не сделал. Ричард просто взял мою руку и поцеловал — точно так же, как он сделал это на балу, когда нас представляли друг другу.

— Вы милое дитя, — сказал он, — но слишком порывисты. Вы говорите серьезно?

— От всего сердца, — ответила я.