|
Бессонов крикнул: - Эй ты, какого полка? - Со второй батареи. - Поди проводи меня на батарею. Солдат молчал, не двигаясь, - глядел на Бессонова мутным взором, потом повернул лицо налево: - Это кто же энти-то? - Собаки, - ответил Бессонов нетерпеливо. - Ну, нет, это не собаки. - Идем, поворачивайся, проводи меня. - Нет, я не пойду, - сказал солдат тихо. - Послушай, у меня лихорадка, пожалуйста, доведи меня, я тебе денег дам. - Нет, я туда не пойду, - солдат повысил голос, - я дезертир. - Дурак, тебя же поймают. - Все может быть. Бессонов покосился через плечо, - звери исчезли, должно быть, зашли в ельник. - А далеко до батареи? Солдат не ответил. Бессонов повернулся, чтобы идти, но солдат сейчас же схватил его за руку у локтя, крепко, точно клещами: - Нет, вы туда не ходите... - Пусти руку. - Не пущу! - Не отпуская руки, солдат смотрел в сторону, повыше ельника. - Я третий день не евши... Давеча задремал в канаве, слышу - идут... Думаю, значит, часть идет. Лежу. Они идут, множество, - идут в ногу по шоссе. Что за история? Я из канавы гляжу - идут в саванах, - конца-краю нет... Как туман... - Что ты мне говоришь? - закричал Бессонов диким голосом и рванулся. - Говорю верно, а ты верь, сволочь!.. Бессонов вырвал руку и побежал, точно на ватных, не на своих ногах. Вслед затопал солдат сапожищами, тяжело дыша, схватил за плечо, Бессонов упал, закрыл шею и голову руками. Солдат, сопя, навалился, просовывая жесткие пальцы к горлу, - стиснул его и замер, застыл. - Вот ты кто, вот ты кто оказался! - шептал солдат сквозь зубы. Когда по телу лежащего прошла длинная дрожь, оно вытянулось, опустилось, точно расплющилось в пыли, солдат отпустил его, встал, поднял картуз и, не оборачиваясь на то, что было сделано, пошел по дороге. Пошатнулся, мотнул головой и сел, опустив ноги в канаву. - Что ж теперь, куда ж теперь? - проговорил солдат про себя. - О, смерть моя!.. Жрите меня, сволочи... 27 Иван Ильич Телегин пытался бежать из концентрационного лагеря, но был пойман и переведен в крепость, в одиночное заключение. Здесь он замыслил второй побег и в продолжение шести недель подпиливал оконную решетку. В середине лета неожиданно всю крепость эвакуировали, и Телегин, как штрафной, попал в так называемую "Гнилую яму". Это было страшное и удручающее место: в широкой котловине на торфяном поле стояли четыре длинных барака, обнесенные колючей проволокой. Вдалеке, у холмов, где торчали кирпичные трубы, начиналась узкоколейка, ржавые рельсы тянулись через все болото и кончались неподалеку от бараков, у глубокой выемки - месте прошлогодних работ, на которых от тифа и дизентерии погибло более пяти тысяч русских солдат. |
