|
- Милая... Ниночка... Какой туалет!.. Не хочу, не хочу... Мне прописан глубокий покой, родная моя... Чародеева потрепала костлявой рукой его щеку, сморщила нос. - А что болтал вчера про меня в ресторане? - Я тебя ругал вчера в ресторане? Ниночка! - Да еще как! - Честное слово, меня оклеветали. Чародеева со смехом положила мизинчик ему на губы: "Ведь знаешь, что не могу на тебя долго сердиться". И уже другим голосом, из какой-то воображаемой светской пьесы, обратилась к Николаю Ивановичу: - Сейчас проходила мимо вашей комнаты: к вам приехала, кажется, родственница, - прелестная девушка. Николай Иванович быстро взглянул на друга, затем взял с блюдечка окурок сигары и так принялся его раскуривать, что задымилась вся борода. - Это неожиданно, - сказал он, - что бы это могло означать?.. Бегу. - Он бросил сигару в море и стал спускаться по лестнице на берег, вертя серебряной тростью, сдвинув шляпу на затылок. В гостиницу Николай Иванович вошел уже запыхавшись... - Даша, ты зачем? Что случилось? - спросил он, притворяя за собой дверь. Даша сидела на полу около раскрытого чемодана и зашивала чулок. Когда вошел зять, она не спеша поднялась, подставила ему щеку для поцелуя и сказала рассеянно: - Очень рада тебя видеть. Мы с папой решили, чтобы ты ехал в Париж. Я привезла два письма от Кати. Вот. Прочти, пожалуйста. Николай Иванович схватил у нее письма и сел к окну. Даша ушла в умывальную комнату и оттуда, одеваясь, слушала, как зять шуршит листочками, вздыхает. Затем он затих. Даша насторожилась. - Ты завтракала? - вдруг спросил он, - Если голодна - пойдем в павильон. Тогда она подумала: "Разлюбил ее совсем", - обеими руками надвинула на голову шапочку и решила разговор о Париже отложить до завтра. По дороге к павильону Николай Иванович молчал и глядел под ноги, но когда Даша спросила: "Ты купаешься?" - он весело поднял голову и заговорил о том, что здесь у них образовалось общество борьбы с купальными костюмами, главным образом, преследующее гигиенические цели. - Представь, за месяц купанья на этом пляже организм поглощает йода больше, нежели за это время можно искусственно ввести его внутрь. Кроме того, ты поглощаешь солнечные лучи и теплоту от нагретого песка. У нас, мужчин, еще терпимо, только небольшой пояс, но женщины закрывают почти две трети тела. Мы с этим решительно начали бороться... В воскресенье я читаю лекцию по этому вопросу. Они шли вдоль воды по светло-желтому, мягкому, как бархат, песку из плоских, обтертых прибоями раковинок. Неподалеку, там, где на отмель набегали и разбивались кипящей пеной небольшие волны, покачивались, как поплавки, две девушки в красных чепчиках. - Наши адептки, - сказал Николай Иванович деловито. У Даши все сильнее росло чувство не то возбуждения, не то беспокойства. |
