|
Я вас спугнул. (Даша, глядя пред собой, шла очень быстро.) Тогда меня потрясло одно ощущение... Не ваша особенная красота, нет... Меня поразила, пронизала всего непередаваемая музыка вашего голоса. Я глядел тогда на вас и думал: здесь мое спасение - отдать сердце вам, стать нищим, смиренным, растаять в вашем свете... А может быть, взять ваше сердце? Стать бесконечно богатым?.. Подумайте, Дарья Дмитриевна, вот вы пришли, и я должен отгадать загадку. Даша, опередив его, взбежала на песчаную дюну. Широкая лунная дорога, переливаясь, как чешуя, в тяжелой громаде воды, обрывалась на краю моря длинной и ясной полосой, и там, над этим светом, стояло темное сияние. У Даши так билось сердце, что пришлось закрыть глаза. "Господи, спаси меня от него", - подумала она. Бессонов несколько раз вонзил палку в песок. - Только уж нужно решаться, Дарья Дмитриевна... Кто-то должен сгореть на этом огне... Вы ли... Я ли... Подумайте, ответьте... - Не понимаю, - отрывисто сказала Даша. - Когда вы станете нищей, опустошенной, сожженной, - тогда только настанет для вас настоящая жизнь, Дарья Дмитриевна... без этого лунного света - соблазна на три копейки. Будет - мудрость. И всего только и нужно для этого развязать девичий поясок. Бессонов ледяной рукой взял Дашину руку и заглянул ей в глаза. Даша только и могла, что - медленно зажмурилась. Через несколько долгих молчаливых минут он сказал! - Впрочем, пойдемте лучше по домам - спать. Поговорили, обсудили вопрос со всех сторон, - да и час поздний... Он довел Дашу до гостиницы, простился учтиво, сдвинул шляпу на затылок и пошел вдоль воды, вглядываясь в неясные фигуры гуляющих. Внезапно остановился, повернул и подошел к высокой женщине, стоящей неподвижно, закутавшись в белую шаль. Бессонов перекинул трость через плечо, взялся за ее концы и сказал: - Нина, здравствуй. - Здравствуй. - Ты что делаешь одна на берегу? - Стою. - Почему ты одна? - Одна, потому что одна, - ответила Чародеева тихо и сердито. - Неужели все еще сердишься? - Нет, голубчик. Давно успокоилась. - Нина, пойдем ко мне. Тогда она, откинув голову, молчала долго, потом дрогнувшим, неясным голосом ответила: - С ума ты сошел? - А ты разве этого не знала? Он взял ее под руку, но она резко выдернула ее и пошла медленно, рядом с ним, вдоль лунных отсветов, скользящих по масляно-черной воде вслед их шагам. Наутро Дашу разбудил Николай Иванович, осторожно постучав в дверь: - Данюша, вставай, голубчик, идем кофе пить. Даша спустила с кровати ноги и посмотрела на чулки и туфельки, - все в серой пыли. Что-то случилось. Или опять приснился тот омерзительный сон? Нет, нет, было гораздо хуже, не сон. Даша кое-как оделась и побежала купаться. Но вода утомила ее, и солнце разожгло. Сидя под мохнатым халатом, обхватив голые коленки, она подумала, что здесь ничего хорошего случиться не может. |
