Лбов попытался рассмеяться. Попытка не удалась.

— О чем заявлять? О том, что у нее в зачетке одни пятерки? Шура, она действительно учится в Промышленном, я проверял.

— А зачем ты привел ее в отдел? Да еще ночью?

— Хотел прояснить ситуацию. Я же чувствую, ей что-то надо, она не просто так…

Лбов открыл один глаз, вывернул шею и глянул на меня. Как петух. В глазу полыхнуло. «Да он же врет! — обнаружил я с удивлением. — Вовсе он не бредит…» Краткие спазмы злости вернулись на миг и утихли.

Но зачем врать так глупо?

— Развяжи меня скорей, — проговорил Лбов в паркет. — Она сейчас вернется, увидит.

Вот оно! Вот зачем ему понадобилось напрягать контуженную фантазию!

— Тоже мне, поймал диверсантку, — бросил я в его опухшую от мускулов спину. И встал. — Тоже мне, герой невидимого фронта. — И пошел.

— Стой, — визгнул Лбов сипло. Застонал, забился на полу. — Я просто хотел переспать с ней, неужели не понял! Не мог же я… если за стенкой сидит посторонний мужик вроде тебя…

Эта легенда казалась гораздо правдоподобнее. Жалко было ее топтать. Я осведомился:

— Вчера ты зачем сюда приходил? И позавчера? С распечаткой переспать?

Он открыл второй глаз. Снова посмотрел на меня — будто ошпарил. Крутосваренный человек. Потом губы его стали капризно расползаться, затрепетали, глаза подернулись влагой, но он не заплакал, он мужественно сдержал слезы.

— Я работаю, — признался он. — Я же говорил, а ты все равно не веришь. Тебе этого не понять, Шура.

Отвернулся. Я ударил лежачего:

— Над чем ты работаешь?

— Программу одну делаю, — возмутился Лбов. — На «Жуке».

— Какую программу?

Этот наивный вопрос вызвал в стане противника замешательство. Там не знали, какую программу делает Лбов на «Жуке». Не знали, и все тут. Не могли хрюкнуть в ответ ничего вразумительного. Опять круг замкнулся. Я вздохнул, подошел к распахнутому Лбовым окну и выглянул. Внизу никого не наблюдалось: послушная девочка, устав быть таковой, уже покинула сцену.

— Развяжи, гнида очкастая, — зарычал Лбов, плача кипятком. Я проворчал, ныряя в коридор:

— Грубый ты, как Витька Корнеев.

— Какой Корнеев?! — достал меня истерический всплеск эмоций.

— Классику надо знать. А еще инженер.

— Зараза! — выкрикнул бывший спортсмен, очевидно, имея в виду общее состояние своих дел.

13

Он встретил ее в коридоре. Он представил себе, злорадствуя, как она брела во мраке — шарахаясь от стен, поминутно оглядываясь, изо всех девичьих сил стараясь не цокать каблучками — и неожиданно успокоился. Она подбежала, виляя хвостом:

— Я не нашла! Там темно, ничего не видно.

— Извини, что так получилось, — заулыбался дежурный. — Оказывается, ключ от «Жука» лежал у меня в кармане. Я перепутал, случайно выбросил ключ от почтового ящика.

Он достал из кармана искомый предмет, продемонстрировал обществу. Студентка вытаращилась.

— Крикнуть не могли, что ли! Я целый час под вашими окнами болталась!

Дежурный взглянул на часы и восстановил справедливость:

— Шестнадцать минут.

— Какая разница?

Она вдруг замолчала, словно что-то вспомнив. Напряглась. Даже дыхание затаила.

— А где Саша?

Дежурный тоже кое-что вспомнил.