— Как, вы знаете о нем?

— Естественно.

— Великолепно. Расскажите нам все, что знаете.

— Вы хотите услышать о Три'нагоре? — возбужденно спросил Маролан, и, заметим, таким взволнованным его никто из них никогда не видел.

— Конечно, — спокойно сказала Сетра Лавоуд. — И, пожалуйста, немедленно.

— Его почитают некоторые варвары, живушие недалеко от Черной Часовни — то есть от деревни, в которой я жил до того, как оказался здесь. Недалеко, хотя не совсем рядом — примерно в дне езды.

— Варвары? — переспросила Сетра Лавоуд, как если бы сомневалась, правильно ли он использовал этот термин.

— Варвары? — эхом откликнулась Сетра Младшая, как бы удивляясь тому, что для некоторых Восточников это может быть верно больше, чем для других.

Маролан, с затаенным гневом продолжал, — Они напали на мою деревню без всякой причины, только для того, чтобы, возможно, порадовать этого зловонного, зловредного пожирателя кошачьего дерьма, фальшивого бога, которому они поклоняются примерно так, как кетна поклоняется грязи фермы. Они напали на нас не для того, чтобы похитить золото, еду или вино, не в порыве безумства и не для развлечения, но только для того, чтобы залить нас кровью; а я в это время был погружен в медитацию и ничего не знал, до тех пор, пока все не кончилось, и я не увидел то, что они сделали ради этого…Три'нагора.

Последнее слово он произнес так, как если бы это было ругательство, даже более сильное чем те, которые он использовал до того, после чего он замолчал, как и все за столом, и только через какое-то время Главнокомандующая сказала, — Мой бог.

Маролан пожал плечами и уставился на стол перед собой.

— И тем не менее, — через какое-то время осмелилась заметить Сетра Младшая, — я всегда думала, что Три'нагор желает крови своих собственных последователей, а не кого-то другого.

— Ба. Ему все равно. Он хочет крови, вот и все. Эти варвары живут в деревнях, в которых всегда течет кровь — людей или животных, им все равно. В одной из их деревень есть алтарь, куда, как они говорят, он приходит — так они пропитали его всего кровью для того, чтобы его порадовать. Они убивают и грабят только потому, что им так говорит бог; значит они поклоняются богу, который требует от них грабить, а не выращивать еду, как делают все нормальные люди.

— Мне кажется, что вы сказали, — заметил кто-то, — что в вашем городе они не грабили.

— Нет, я такого не говорил, — холодно сказал Маролан. — Я сказал, что они пришли не за этим. Это не означает, что они не унесли то, что смогли найти.

— Но тогда, — сказал Драконлорд, — если они напали на деревню не для грабежа, тогда, я не понимаю, для чего. — Он замолчал.

— Откровенно признаться, — сказал Маролан, — я сам этого не понимаю. И Арра не понимает, а она знает их лучше, чем я.

— Кто такая Арра? — спросил другой Драконлорд.

— Моя высшая жрица, глава моего Круга Колдунов.

— А, колдуны и ведьмы, — сказала Волшебница в Зеленом, с презрением.

— Это и есть ответ на ваш вопрос, — сказал Варлок, говоря в первый раз.

В то же мгновение все глаза уставились на него.

— Объяснитесь, сэр, — сказала Главнокомандующая, и если кто-нибудь и был недоволен тем, что к человеку с Востока обратились со словом сэр, ни у кого даже не возникла мысль поправить Сетру Лавоуд.

— Три'нагор, — сказал Бримфорд, — бог ведьм.