— Вы не можете иметь это в виду, вы шутите — сказал кто-то.

— Уверяю вас, — ответил Маролан, — за всю свою жизнь я никогда не был более серьезен. На самом деле, я даже не могу вам сказать, насколько мне трудно жить, не закончив это маленькое дело. Вы, надеюсь, помните, что в тот день, когда мне пришлось уехать, они разрушили до основания всю деревню.

— А потом они вернулись, — сказал ему один, — через несколько дней после того, как вы уехали.

— Как, они вернулись?

— Конечно, — сказал кто-то другой, — и сожгли все, что мы начали восстанавливать. Кое-кто из наших был убит, и я даже не знаю сколько ранено. Я сам, — добавил рассказчик, — получил такой удар мечом в спину, что шрам остался до сих пор.

— И с того времени? — спросил Маролан.

— О, они узнали, что вы уехали, и с того времени больше не приходили.

— Ну, — сказал Драконлорд, — теперь им не надо искать меня; напротив, меня будет очень просто найти.

— Да, но у вас есть армия?

— Да, — сказал Маролан. — Она здесь, на боку. — С этими словами он коснулся рукоятки своего меча.

Крестьяне посмотрели на меч и, кажется, даже через ножны почувствовали его — во всяком случае никто из них ничего не сказал на слова Маролана.

— А теперь, — сказал он, — кто мне может рассказать, как найти их?

— О, это достаточно просто. Они живут в четырех деревнях, сорок миль отсюда по берегу Грохочущего Озера. Первую из этих деревень легко узнать по двойному ряду платанов, которые растут вдоль главной улицы, как только вы войдете. Вам нужно, будьте уверены, что-нибудь для езды.

— Что-нибудь для езды? Тогда, как я говорил, мне нужна хорошая лошадь. Сорок миль не так-то мало, а мне нужно быть там завтра.

Его привели — а лучше сказать толпа, состоявшая из тридцати или тридцати пяти Восточников, выдавила его — к конюшне, где немедленно начался спор. Между людьми и Восточниками много различий — читатель сам знает, насколько эти различия многочисленны и глубоки — но по меньшей мере в одном отношении мы очень похожи: любой Восточник, как и любой человек, всегда будет утверждать, что его лошадь хоть немного, но лучше лошади соседа.

— Быстрый? Да, у тебя быстрый конь, но Его Лордство должно проехать больше, чем поллиги, а за это время твой конь загонит себя до смерти.

— Да как ты не проваливаешься со стыда, когда лжешь и не краснеешь? Более того, какого коня ты предлагаешь Его Лордству? Вот этого полу-мула? Ба, неужели ты хочешь дать Его Лордству коня с такой страшной мордой, который, к тому же, извивается и брыкается на каждом шагу, да так, что нужно сражаться с ним каждую секунду только для того, чтобы заставить его скакать в нужном направлении?

— Вот мой, здесь! Возьмите моего. Он может бежать день и ночь не уставая, а завтра опять сможет работать.

— Этот доходяга? О, ты не можешь оскорбить Его Лордство, предложив ему эту клячу, голова которого свисает ниже колен, а хвост волочится по земля, да он сдохнет от старости прежде, чем выедет из города — просто чудо, что он еще не умер в своем стойле.

— Здесь, просто взгляните. Видели ли вы лучшего коня в своей жизни?

— Нет, нет, ты что не видишь, что Его Лордство высок? Да на этом пони его ноги будут волочиться по земле.

— Нет, нет, милорд, даже не думайте о этой еле движушейся кобыле из хозяйства Джуно; она с трудом сдвинет с места обыкновенную двухколку. Вот, посмотрите на моего друга, моего красавца, Дана. Какие плечи…

«Слишком молод».