Тут раздались возмущенные женские голоса:

— Да мы и сами себе сшить можем!

— Можете, так шейте, — пожал плечами Бородулин. — Речь-то о другом: здесь и сейчас в радиусе полусотни километров всего семьдесят пять человек. И у всех первоочередная задача — пережить зиму без потерь. Лично для меня очевидно, что вместе, объединяя ресурсы, зимовать легче. Да и чем меньше расстояние между поселками, тем легче прийти на помощь в случае чего.

— До первого снега, положим, еще две-три недели, — сказал Хорин. По меньшей мере, неделя на размышление у нас есть.

— Ты, Семен, думай быстрее, у меня ведь нет лишнего бензина туда-сюда кататься. Нашел в складе пару бочек, кончится — и придется все на горбу тащить.

— Ничего, у меня возьмешь.

— Ты же ведь просто так не отдашь.

— Не отдам.

— А если мне нечего будет дать взамен?

— Значит, будешь без бензина.

— Скопидомище. Смотри, выдохнется — да и выбросишь просто так, выйдет ни себе, ни людям.

— Не переживай, я собакой на сене сидеть не склонен, но и добро разбазаривать не стану.

Разговор начал уходить в опасную область, и Бородулин решил, что пора закругляться и поднялся из-за стола.

— Ну да ладно. Я, вроде, все, что мог, рассказал, вопросов у вас, вроде бы, не возникло, так что давай этот разговор заканчивать. Я на тебя давить не стану, как решишь, так и будет. Кстати, а что за техника у вас в боксе была?

— Так выйди, да погляди сам. На опушке стоит, выкатили, чтобы помещение освободить.

У леса, метрах в двадцати от склада, невидимый с берега, стоял раритет. Полноприводной Москвич-411. Бородулин такие видел только на картинках. Даже засыпанный листьями и хвоей, загаженный птицами, он производил впечатление нового. Бородулин неторопливо направился к машине. Вызвано это было не только интересом к продукции советского автопрома. Еще только сойдя на берег, он ощутил легкую вибрацию шара. К счастью, индикатор был предусмотрительно обмотан тряпками, и издаваемое им жужжание никто не слышал. Но сейчас, приближаясь к автомобилю, Андрей чувствовал, как вибрация в кармане становилась все сильней. Он открыл дверку «москвича», сел на водительское сиденье, подержался за руль, подергал рычаг переключения передач, открыл и закрыл бардачок — словом, сделал все, что сделал бы просто любопытный человек. Но вибрация была сильной, терминал явно находился где-то рядом. Бородулин сунул руку под сиденье, постаравшись сделать это незаметно. Есть! Пальцы нащупали холодный камень «планшета». Что теперь с ним делать? Спрятать под одежду незаметно не выйдет, переложить куда-нибудь, откуда будет потом проще достать? Но куда? Конечно, лучше всего в свой рюкзак, но сделать это незаметно совершенно нереально. Тогда пусть остается пока здесь, потом, когда Юры за ним вернутся, как-нибудь сообразит. Например, отвлечет общее внимание и поручит добычу Михайленко. А, может, рассказать все Хорину? Мужик надежный, не гнилой. Единственный минус — все, что можно, тащит для себя и своей группы. Надо только так, чтобы посторонних ушей не было. А чтобы Семен на планшет цепкую лапку не наложил, надо найти его не в машине, а где-нибудь подальше отсюда. Андрей вылез из автомобиля, захлопнул дверку и прогулялся вдоль берега на пару километров до ближайшей излучины, внимательно поглядывая на противоположную сторону реки. Ни людей, ни лодки он разглядеть не с умел и с планшетом под мышкой вернулся обратно.

Наступали сумерки. До заката еще было время, но сквозь плотные темно-серые тучи, затянувшие небо без малейшего просвета, солнце виднелось лишь неярким светлым пятном.