Его младший сын обычно не оспаривал семейного сходства.

Ти-Эл вручил Лукасу хрустальную рюмку, до половины наполненную темно-золотой амброзией, и устроился в кресле тоже с рюмкой.

Лукас невольно принюхался, наслаждаясь ароматом напитка. Коньяк «Курвуазье», лучший в мире. Возможно, найдется несколько убедительных причин для того, чтобы вернуться в родные пенаты. Он откинулся в кресле и сделал вид, будто любуется цветом коньяка. Даже если так, будь он проклят, если первым начнет разговор!

– Ты очень неплохо вел дела в Калифорнии, – проговорил Грейнджер-старший. – Акции «Сентрал Пасифик», которые ты купил пять лет назад, заметно поднялись в цене.

Лукас был потрясен, но виду не подал. Впервые в жизни отец его похвалил. К чему бы это? Лукас наклонил голову:

– Благодарю вас, сэр.

– Насколько я понимаю, ты много путешествуешь по Западу. Ищешь новые возможности для вложения денег?

Лукас нахмурился. Как он может сказать отцу, что стал главным кризисным управляющим Донована и занимается устранением самых серьезных проблем, которые возникают у компании «Донован и сыновья», и что это самая интересная и приятная работа из всех, какими ему приходилось заниматься? Что возможность зарабатывать деньги самому и для себя – это лишь дополнительная награда?

– Я… э…

Отец подался вперед:

– Или ты ухаживаешь за какой-нибудь молодой леди?

Лукас напрягся. Проклятие! Сейчас отец заговорит о том, что пора возвращаться в лоно семьи и подумать о продолжении рода. Старая песня.

– Нет, конечно.

– Вот как, – задумчиво протянул Ти-Эл, пристально глядя на сына. – Насколько я понимаю, в Калифорнии есть красотки.

Лукас скрипнул зубами, слегка улыбнулся и, как это принято у джентльменов, сделал вид, будто отказывается обсуждать некую леди.

– Хорошо еще, что ты не увиваешься за какой-нибудь красоткой низкого происхождения.

Лукас с трудом сдержался, чтобы не плеснуть коньяком в лицо отца, который таким образом отмел всех женщин Калифорнии, включая дочерей и сестер всех его друзей. Единственным, что было в старике еще более предсказуемым, чем его требования, оставался его снобизм и абсолютная уверенность в том, что очень небольшое число семейств рождает таких дочерей, которые заслуживали бы включения в семейное древо Грейнджеров.

Благо отец не стал развивать эту тему, и гнев Лукаса поостыл.

– Наше уилмингтонское отделение только что приобрело очень хороший банк. Возможно, ты о нем слышал: банк Толлмейджа.

Лукас с трудом скрыл свое удивление, не желая показывать старику, что эта тема его заинтересовала.

– Вот как? Он должен стоить не меньше полумиллиона.

– Около миллиона.

Отец поднял рюмку и только что не замурлыкал, глотнув прекрасного коньяка.

Лукас чуть пригубил рюмку, настороженно обдумывая начало партии.

– А почему старый Толлмейдж решил продать свой банк?

– Он списал своего зятя, как плохую инвестицию, и решил, что один из моих парней будет более надежной ставкой.

У Лукаса волосы встали дыбом. Представители семейства Толлмейдж, которое приехало в Уилмингтон всего два поколения назад, лишь изредка попадали в список гостей, когда его мать устраивала приемы. Они не заслуживали допуска к семейному обеденному столу, не говоря уже о семейной Библий.

– И что на это сказала маменька?

– Она подарила мне пару гнедых в благодарность за то, что я нашел эту девицу.

Лукас выгнул бровь и стал ждать продолжения. Внутри у него все похолодело. Если маменька довольна, то вовсе не потому, что Лукасу это будет приятно.

– Мисс Толлмейдж станет идеальной невесткой! – заявил отец.