«Астория» попала одновременно в килевую и бортовую качку. Виола не смогла удержаться на месте. Она начала соскальзывать, все ближе и ближе к кипящим водам Тихого океана. К водовороту, образованному водами Колумбии.

Уильям перепрыгнул через канат и поймал ее одной рукой. С замирающим сердцем перекинул вторую руку через фал и прижал Виолу к груди. Если океан хочет заполучить одного из них, ему придется забрать обоих.

Волна обрушилась на палубу яростным потоком соленой воды, затапливая его легкие, проникая сквозь одежду и даже кожу, отскакивая от настила. Это могло продолжаться пять минут, а могло – пять часов. Уильям знал одно: Виола – его обожаемая королева фей – часть его самого.

Мотор «Астории» застонал, винт с трудом провернул кипящую воду. Судно начало медленно карабкаться на очередную волну, а вода отступила.

Уильям хрипло вздохнул и посмотрел на Виолу: жива ли она.

Тонкие пальцы прикоснулись к его лицу, чуть дрожа. Он поцеловал их, давая ей знак, что тоже жив.

Сильные руки оторвали их от фалов.

– Сюда, сэр! Нам надо отвести вас с палубы до следующей волны.

Мистер Картер уже повел сына вниз.

Уильям бережно поднял Виолу на ноги и направился к каюте. Он крепко обнимал ее, стараясь защитить от ветра. Уильям поклялся себе не спускать с нее глаз до конца плавания.

Рейчел шла по коридору гостиницы рядом с Лукасом.

Ее затянутая в перчатку рука лежала на сгибе его локтя. Надо было завести светский разговор или сказать нечто обольстительное, что говорили Лукасу другие женщины, чтобы отвлечься от того, что должно вскоре произойти: их брак с Лукасом Грейнджером должен стать реальностью! Однако Рейчел ничего не приходило в голову.

Рейчел, как ни старалась, не могла увидеть в Лукасе ничего, что было бы присуще ему одному и чего она не заметила бы в его слуге или в преподобном Андерсоне.

Тогда почему пульс ее учащался со скоростью океанской волны, готовой захлестнуть ее и увлечь за собой? Почему груди набухали при каждом вздохе, когда она ощущала запах его тела? Почему ее взгляд то и дело возвращался к его губам, словно моля о поцелуе?

До чего же глупо она себя ведет! Рейчел так остро ощущала его рядом с собой – его сильную руку под ее пальцами, его ногу, касающуюся ее юбки и шевелящую оборку, когда они шли рядом, – словно они лежали рядом на кровати.

Они заключили брак по расчету. Лукас будет любезен с ней на их супружеской постели, как подобает джентльмену и ее другу. Она должна молиться о нежности и не надеяться на страсть.

Но мысли Рейчел порхали, подобно вспугнутым канарейкам. Лукас нисколько не похож на инвалида Элиаса, и вскоре Рейчел в этом убедится. Ждать осталось недолго.

Воображение рисовало ей соблазнительные картины. Припухшие от поцелуев губы Лукаса, его тяжелевшие в страстном предвкушении веки…

Ничего подобного Рейчел не испытывала в постели с Элиасом. Рейчел взяла себя в руки и прогнала прочь соблазнительные фантазии.

– Рейчел, милая моя.

Его низкий голос был негромким и волнующим. Рейчел вопросительно посмотрела на него.

– Ты уверена, что хочешь завершить все это ночью? Мы могли бы подождать.

Она покраснела и покачала головой.

– Что же, если ты совершенно уверена…

Он провел пальцем по ее щеке, затем по шее. Рейчел инстинктивно повернула голову так, чтобы полнее ощутить его почти невесомое прикосновение. Захлестнувшая ее горячая волна достигла лона, заставив Рейчел тихо ахнуть.

Лукас обвел пальцем ее губы, задерживаясь на каждом изгибе.

Рейчел едва держалась на ногах. Неужели он пытается создать видимость романтической брачной ночи?

– Лукас, нас могут увидеть! – прошептала она, осознавая, что они стоят в длинном коридоре со множеством дверей.