| Когда Роксана указала ему на связку и на конкретный ключ от двери, Ворон не удержался и спросил: — Ключ? Обычный маггловский ключ? «Ты дебил? Артефакторы — сквибы! Они что, по-твоему, должны были джигу перед закрытой дверью танцевать, пока кто-нибудь из магов не соизволит открыть им дверь?» Ворон повернул ключ в замке и вытер пот со лба, услышав характерный щелчок. Он не хотел заходить внутрь. Вся эта авантюра не нравилась ему с самого начала, и сейчас валета не оставляло предчувствие чего-то как минимум неприятного, а своим предчувствиям валет привык доверять. Дверь открылась без единого звука. Хозяева постарались сделать так, чтобы их поделки работали веками, и нельзя было сказать, что им этого не удалось. Ворон осторожно прошел в комнату, стараясь ни к чему не прикасаться. Как только он вошел, вспыхнул свет, исходящий прямо от стен. Дверь за спиной Ворона дернулась, чтобы закрыться, но осталась распахнутой. — Все-таки не все артефакты способны работать спустя столетия, — пробормотал Ворон, стараясь хоть как-то разогнать эту мучительно звенящую в голове тишину. — Или дверь — не артефакт, а артефактом являлось масло, которым петли смазывали? — Ворон негромко хмыкнул и принялся осматриваться по сторонам. Он попал в лабораторию. Длинные столы — чистые, как будто приготовленные к работе, стулья вокруг них, шкафы, сквозь мутные стекла которых было видно, что на полках что-то имеется… Ворон подошел к ближайшему столу и провел по нему рукой, затем поднес ладонь к глазам. Она была чистой. На коже не осталось ни пылинки. — Вот это я понимаю, чары, — присвистнул Ворон. — А я уж подумал, что у меня обман зрения. И тут он заметил, что по кромке стола идет вязь каких-то незнакомых символов. Приглядевшись и вычленив структуру заклятий на столешнице, Ворон с удивлением обнаружил, что символы повторяют рисунок заклятий, наложенных когда-то древними артефакторами. — Ох, я дурак. Ну конечно же! — Ворон стукнул себя по лбу. — Лучший способ, чтобы закрепить рисунок, сделать его более устойчивым и не нуждающимся в активации — перенести этот рисунок на носитель не только магически, но и просто нарисовать или вырезать. Нужно Филчу подарок сделать, пусть разбирается, он все же смотритель Хогвартса. Ворон достал приготовленный заранее пергамент и обычный маггловский карандаш. Убедившись, что символы все-таки вырезаны, а не нарисованы, приложил пергамент к тому месту, где они располагались, и принялся переносить рисунки на бумагу так, как когда-то показала ему Лили, используя обычную монету. Перерисовывание символов заняло гораздо больше времени, чем рассчитывал Ворон. Наконец он убрал пергамент в карман и подошел к шкафу. Роксана не смогла сказать, что конкретно делали в лаборатории. Ее это не интересовало, а записи, если они еще остались, за пределы самой лаборатории не выходили. Учитывая, что древние артефакторы могли сотворить все что угодно, Ворон рассматривал магические потоки с особой тщательностью. Вещи на полках переливались как украшения на рождественской елке. Что это были за предметы, за что они отвечали, Ворон сказать не мог. На одной из полок он обнаружил толстую тетрадь без малейших следов магии. Наученный горьким опытом, Ворон натянул на руку перчатку из драконовой кожи, осторожно вытащил эту тетрадь и положил на стол. Провел весь комплекс распознавания заклятий, который выучил во время отработки, и убедился, что тетрадь, а точнее, куча листов, сшитых между собой и помещенных в кожаную обложку, не содержит ни капли магии. Вздохнув с облегчением, Ворон открыл находку. Как он и ожидал, это был своеобразный каталог всех тех вещей, что стояли на полках — их подробное описание, свойства и даже схематический рисунок. Перед большинством из них стояло слово «брак!» — Понятно, здесь держали бракованные или ненужные изделия. Все остальные артефакты использовались по назначению — то есть переходили к законным владельцам. |
