|
— Я больше не переживу такого. Значит, нужно действительно что-то с мышечной массой делать. «Ты же не собираешься отказываться от дальнейшей работы с воздухом?» — Роксана нахмурилась. — Разумеется, нет. Такие ощущения... Я просто не смогу от них отказаться. «Со временем они станут не такими острыми». — Плевать. Даже если останутся лишь малые отголоски, — и Ворон, шатаясь, направился к двери. На следующий день в Хогсмиде компания Ворона наткнулась на гриффиндорскую троицу во главе с Джеймсом Поттером. Рядом с ним стояли Сириус Блэк и Питер Петтигрю. Ворона все еще шатало после знакомства с ветром, и он практически висел на Мальсибере, поэтому на парней, преградивших им проход к поезду, отреагировал довольно вяло. Что им было нужно, выяснилось через мгновение, когда вперед вышел Поттер и обратился к Лили, которая шла рядом с Вороном, с беспокойством поглядывая на него. — Эванс, может, ты вспомнишь, что являешься гриффиндоркой, и перестанешь уже с этими возиться? — Поттер, а может, ты вспомнишь, где оставил мозги, и наконец заберешь их? — ответила вместо вспыхнувшей от злости Лили Амелия. — Если ты не заметил, то как раз «этих» здесь меньшинство, или ты хочешь оскорбить не только свой факультет, но и факультет Ровены? — А тебя никто не спрашивал, Боунс. — Тебе не кажется, что ты переходишь границу, Джеймс? — Люпин вышел вперед и примиряюще поднял руки, выставив ладони вперед. — Да ты бы вообще помолчал, — в Джеймсе боролись обида и ревность, и он уже себя не контролировал. — Думаешь, я не знаю, почему ты с ними трешься? — И что ты знаешь? — Ремус опустил руки и с вызовом посмотрел на Джеймса. — Да ты просто к Эванс неровно дышишь! — Что ты сказал? — Ремус сжал руки в кулаки и бросил взгляд на Лили, которая смотрела на него широко открытыми глазами. — Что слышал! Люпин молча кинулся к Джеймсу, а рослый Мальсибер, выругавшись, отпустил Ворона и бросился их разнимать. Лишившись поддержки, Ворон едва не упал, но тут же ощутил, как тонкие девичьи руки обхватили его за талию. Он тяжело навалился на Амелию. — Идиоты, нашли из-за чего махаться. Мальчишки, — зло прошипел он. — Как будто это мерзость какая-то. Ну нравится ему Эванс, ну и что? Сами разберутся. — Я полностью с тобой согласен, драться из-за такой мелочи несолидно, — знакомый голос заставил Ворона испуганно вздрогнуть и слегка выпрямиться. Драка утихла сама собой, толком не начавшись. Рей смотрел на говорившего приоткрыв рот, а Ворон гадал, зачем он здесь появился. Наконец валет осторожно произнес: — Здравствуйте, а зачем вы здесь? — Что-то мне тебя увидеть захотелось, и видимо, не напрасно. Ты что, отравился чем-то? — в голосе мужчины прозвучала нотка надежды. Скорее всего, его вполне устроило бы, если бы Ворон ответил, что находится при смерти. — Я просто перенапрягся вчера, у меня мышцы болят. — Мда, пошли-ка на поезд, а то опоздаете. Там я посмотрю, что можно с твоими мышцами сделать. И поговорим заодно. Они двинулись к вагону. Девочки недоуменно переглядывались между собой и с Люпином, а Мальсибер шел, качая головой и бормоча себе под нос: — Этого не может быть, этого просто не может быть.
Глава 40 Расположиться в одном купе всем не удалось. Наверное, они как-то вышли бы из положения, но только не в такой странной ситуации, в присутствии незнакомого мужчины. Пошушукавшись, девочки отправились в соседнее купе, оставив Ворона в мужской компании. В купе стояла неловкая тишина. Мальсибер знал, кто расположился напротив и бросал насмешливые взгляды в его сторону. Ворон имел об этом мужчине некоторое представление, а вот Люпин был совершенно не в курсе, кто же их нежданный попутчик. Ремус недоуменно смотрел на насупившегося Ворона, на Мальсибера, боявшегося лишний раз поднять глаза, и ухмыляющегося мужчину. |
