|
— Очень жесткую, — шепотом произнес Мальсибер. — Понятно, — Ворон не любил жестокость. А уж такую, с его точки зрения, необоснованную… «Если моей стихией остался воздух, я ничего не скажу Тому о том, что тот свободен от Долга Жизни. Раз сам спас, вот пусть и выполняет условия, наложенные на него магией», — и Ворон провалился в сон. Где-то... — Том сам спас нашего Вороненка, или его кто-то подтолкнул? — статная женщина поправила великолепную прическу и изящно потянулась. — Сам. Это-то и удивительно. Никто его не заставлял, никто не приказывал, никто ничего не делал, — прекрасная девушка отправила в рот виноградину. — Вот сказать, почему он так поступил, лично я затрудняюсь. — Интересно, а что Том будет делать сейчас? — высокий стройный юноша решил присоединиться к зрителям совсем недавно и явно увлекся происходящим. — Побесится, может, убьет кого-нибудь, а потом отправится к Вороненку, — девушка встала с шезлонга и подошла к иллюзии происходящего поближе. — Полагаю, он начнет думать конструктивно где-нибудь к летним каникулам. — Думаю, раньше, к экзаменам в Хогвартсе. — Готова поспорить, что позже, к сентябрю, — женщина подошла к девушке. — Спорить? Я услышал слово, ласкающее слух Игрока, — Игрок появился совершенно неожиданно, заставив зрителей вздрогнуть. — О чем спор? Вы сейчас мне все быстренько объясняете, и я начну принимать ставки.
Глава 39 Ворон стоял посреди странной комнаты, куда привела его Роксана — абсолютно пустой комнаты. Вредная Хранительница ничего не объяснила, только поманила за собой, когда он сидел в кабинете Основателей, пытаясь чему-то научиться... точнее, делая вид, что пытается. Пластинка, добытая с таким трудом на раскопках, лежала на столе, рядом с теми непонятными штуками, загадку которых Ворон так и не разгадал. Разбираться с ними не было никакого желания. Похоже, что знакомство со стихиями начнется прямо здесь, в этой комнате — после долгих месяцев ожидания. В прошлый раз Роксана передумала в последний момент, заявив, что время все-таки терпит, и ее подопечный должен вначале разобраться с насущными проблемами. А насущных проблем было много: полное освоение анимагии, дополнительные занятия с Флитвиком и самим директором, а также привитие хоть каких-то навыков владения холодным оружием. С последним возникли наибольшие сложности. Ворон ни в какую не хотел заниматься. Причем он даже сам себе не мог ответить, почему он так уперся. Но никакие доводы про улучшение концентрации, про возможность научиться более полному контролю, да и просто улучшить физическую форму — ничего не действовало. — Северус, от тебя же не требуется становиться мастером меча, — в очередной раз глубоко вздохнув, попытался достучаться до своего нерадивого ученика Кровавый барон. — Да не хочу я иметь вообще никакого отношения к этим железкам, — Ворон с ненавистью взглянул на свою тренировочную рапиру. — Но ты же обещал, — Люпин, нахмурившись, смотрел на друга. — Я обещал присутствовать на тренировках, но не обещал, что буду жилы себе рвать, занимаясь тем, что мне не нравится. К тому же у тебя есть Рей в качестве напарника — вот уж кто на железе помешан,— вяло оправдывался Ворон, прекрасно понимая, что его жалкие оправдания звучат глупо. — Ты вот обещал, что попробуешь колдовать во время полнолуния. — Я боюсь это делать, а ты не хочешь, — Люпин поджал губы. — Давай заключим сделку: как только ты поборешь свою лень, я постараюсь побороть свой страх. — Эй, это не сделка, это шантаж, — возмутился Ворон. — Ну и что? Суть-то от этого не меняется, — пожал плечами Люпин. — Ну так что, договорились? Ворон с удивлением смотрел на Люпина. — Ремус, мне начинает казаться, что я сотворил несусветную глупость, связавшись с тобой, — он решительно не узнавал в этом парне того забитого заморыша, которого встретил однажды сидящим на полу возле картины. |
