Дружинники и ахнуть не успели: княжна пришпорила коня и, развернувшись, понеслась обратно к лесу.

Славята не мог поверить, что она посмела ослушаться отца.

– Черная! Княжна! – крикнул он своим зычным голосом, надеясь остановить девушку.

Но она только оглянулась, прикинула глазом расстояние между собой и Славятой, который уже гнался за нею, и еще сильней дала шпоры коню. Она не хуже Славяты знает леса, тайные укрытия. Только бы дружинники отстали… Не дастся она в руки Славяте. Скроется в лесной чащобе, а там будь что будет!

Сначала Сокол не мог оторваться от погони. Буланый конь Славяты несся за ним во весь опор. Но вот Славята оглянулся, видит, дружинники совсем отстали. А княжна с каждым мгновением все дальше и дальше. Холод обдал сердце бывалого воина. «Сбежит проклятая девка! – заметалась тревожная мысль. – Перед князем и перед дружиной опозорит. Схитрить надо!»

– Черная! – закричал он. – Да остановись же… Я не все тебе сказал. У нас с князем сговор!.. – Славята обозлился: княжна вот-вот ускользнет из рук.

– У нас с князем сговор! – еще громче и уже в отчаянии заревел он. – Остановись!

Теперь она услышала слово «сговор». Обернулась, сурово крикнула через плечо:

– Против меня?

– Да нет же, против хозар!

Какое-то время оба молчали. Кони неслись вперед. Славята ждал. Княжна размышляла.

– Клянись! – услышал он наконец ее голос.

– Клянусь! Честью ратного мужа клянусь!

– Жизнью клянись!

– Клянусь жизнью! – задыхаясь, прохрипел Славята, теряя уже и голос и терпение.

Черная, видно, решилась выслушать княжьего посланца. Сокол замедлил галоп, потом, сделав крутой поворот, остановился на обочине.

Славята тоже осадил Буланого, вытер вспотевшее лицо.

– Будь я отцом пресветлой княжны, – тяжело дыша, зло глянул он на девушку,

– высек бы за такой нрав.

Черная, нахмурясь, молчала. Победа над Славятой, начальным человеком княжеской дружины, известным на весь Чернигов витязем, в другое время могла бы и польстить ей, но не до потех, любезных сердцу, было ей сейчас.

– Останови дружину, – сказала Черная. Она не доверяла, остерегалась западни.

Славята дал знак дружинникам.

– Так какой же у вас с отцом сговор? – спросила она, поглядывая то на Славяту, то на его дружинников, остановившихся невдалеке.

– Княжна должна дать ответ хозарам.

– Что?! – резко дернулась в седле Черная. – Вот это и вся премудрость сговора? Неужто отец не знает, каков может быть мой ответ? Неужто в Чернигове некому за меня постоять?

– Не обижай, княжна, воинов северянских, – угрюмо отозвался Славята. – Каждый из нас готов голову сложить за честь твою. Но…

– Что «но»?

– Не время. Нужно пока что обойтись без сечи… Девушка помолчала, обдумывая его слова.

– И князь не знает, как это сделать? Ведь он может не согласиться на мой брак с каганом!

– Княжне это легче и сподручней. А князь сошлется на тебя: ребенок, мол, еще она, не хочет – и весь тут сказ.

Черная была в том возрасте, когда взрослые еще не отвыкли от ее проказ и озорства, по привычке смотрели как на девочку, а девочка уже косо поглядывает на свое детство и тешится гордым именем взрослой. Потому-то слова витязя поначалу разгневали княжну. «Как смеешь! – хотела она крикнуть. – Ко мне сваталось вон сколько князей!» Но не крикнула.