Черная открыла глаза. Вокруг нее сидели воины, все в шлемах, при оружии, и молодые и зрелые мужи.

Княжна метнула на них быстрый, испуганный взгляд, хотела было вскочить, но статный молодой воин удержал ее.

– Лежи, лежи, красавица, – проговорил он, ласково глядя на нее.

Она недоверчиво посмотрела на воинов, не понимая, где находится, что за люди ее окружают.

– Кто вы? – спросила она наконец.

– Киевляне, – улыбнулся молодой воин. – Я князь, а это мои дружинники.

«Князь Олег?» – удивилась княжна. Широко открытыми глазами долго смотрела на его мужественное лицо.

– А ты кто, девица? Как оказалась здесь ночью одна? Заблудилась или волки гнались за тобой в лесной чаще?

– Волки, – тихо ответила Черная и задумалась, опустив голову, глядя куда-то в предрассветный сумрак. – Волчий бог Полисун наслал на нашу землю волков. И среди лета… Значит… значит, быть сече великой.

Она помолчала. Потом подняла на князя смелый взгляд:

– Черная я. Дочь князя земли Северянской!

XVII. МУЖИ ДЕРЖАВНЫЕ СКРЕСТИЛИ МЕЧИ

Переправившись через Десну, Олег послал к воротам Чернигова двух гонцов, приказав передать, что хочет видеть князя Черного. Чтобы ускорить встречу и расположить к себе владыку Северянщины, князь Олег велел намекнуть страже, что есть вести о княжне Черной. Посланцы не сказали охранникам ворот, что княжна находится среди дружинников Олега. Подробности приберегались для самого князя Черного. Только ему должны были рассказать гонцы, что Олег чудом спас дочь Черного от лютой смерти и ждет сейчас благосклонного разрешения на въезд в стольный город Чернигов.

Велико было искушение. Да как же не принять достойно спасителя дочери? Черный не только пригласил киевлян пожаловать на княжий двор, сам немедля выехал навстречу хоть и немилому, да именитому гостю. Правда, встретил он Олега без надлежащих почестей: увидя дочь среди дружинников Олега, и не верхом на коне, а лежащей на носилках, Черный бросился к ней, забыв обо всем на свете. Витязей приветствовали и сопровождали до княжеского двора стольники, окольничий и вся другая знать черниговского кремля.

Олег не обиделся на невнимание князя Черного. Он понимал его: внезапно нашлась дочь! Сколько выстрадал он в бесплодных поисках и вот нашел ее больной. Поэтому, отдыхая в отведенном для него покое, Олег не спешил напоминать о себе: ждал, пока князь наговорится с дочерью, пока сам позовет ее спасителя. Перед обедом, незадолго до устроенного на радостях пира, Черный пригласил к себе князя Олега. Он догадывался, что киевский князь прибыл в Чернигов не просто погостить, видимо, намерен он вести с владыкой Северянщины тайную беседу. Потому-то и принял Олега в гостином зале сам, без почетной стражи.

– Да будут милостивы к тебе боги, княже, – искренне и взволнованно благодарил он Олега. – Ты не только дочь мою – самого меня от смерти спас. Поиски ее едва со света не свели меня. А погибло бы дитя мое, так и подавно не перенес бы я такой утраты.

– Спасибо на добром слове. Теперь уж позади твои тревоги, разбежались не солоно хлебавши лютые волки. – Олег улыбнулся. – Да и дочь твоя, княжна Черная, не из тех, кто даст себя в обиду, а тем паче съесть.

– Э-э, не говори! – сказал Черный. – Дочь поведала мне, что коли б не ты, не видать бы ей ни отца родного, ни Чернигова.

Олег воспользовался поводом заговорить о другом:

– А как здоровье княжны? Повеселела она? Лучше ей?

– Да, княже, лучше.