– Князь, вижу, не ценит моей благосклонности к нему! А должен бы… – Он снова сорвался с места, прошелся из угла в угол. – Должен бы помнить, что северяне не могут верить речам вашим медовым.

– Не понимаю, – насторожился Олег. – Почему не могут верить?

– А хотя бы и из-за Любеча! – не сдержался Черный. – Разве не поляне, не князь киевский забрал коварством лучший северянский град и пристань на Днепре? А теперь намерен прибрать еще и Чернигов? Нуждами славян хочет прикрыться?

Олег пытался возразить, но Черный опередил его:

– Нет, княже. Мы уже научены, нас не обмануть. Олег задумался. Значит, Любеч… Вот что стоит преградой к союзу – Любеч!

– Если князь хочет, чтоб мы были друзьями и в союзе ратном, – нарушил тишину Черный, – он должен вернуть нам Любеч, обязан признать, что только северяне законные хозяева и града и пристани этой на Днепре.

– А хозары? – не уступал Олег. – Куда ты денешь, князь, хозар? Ведь Северянщина подвластна им. Они-то и станут настоящими хозяевами Любеча, поставят туда воинов своих.

– Северянщина лишь платит дань хозарам.

– И позволяет им селиться на своей земле, вывозить пушнину?

Черный исподлобья взглянул на Олега, однако промолчал: то была правда, а против правды ничего не скажешь.

– Уверен ли князь, – продолжал Олег, – что хозары не захватят Любеч, если оттуда уйдут поляне?

– Пусть не тревожит тебя, князь, судьба Северянщины, – раздраженно отмахнулся Черный.

– Меня тревожит судьба Днепра, торговый путь из варяг в греки.

Черный внимательно посмотрел ему в глаза.

– Кто знает, будет ли подходящим для нас этот путь?

– Будет, княже. Через всю Славянщину он пройдет – от Новгорода до Византии. И поверь мне: тогда хозары обсядут Любеч, как муравьи брошенный на пути кусок. Через Итиль и то везут они твою пушнину, а по Днепру в греки и подавно повезут…

Черный молчал, раздумывая. Потом подошел к окну и загляделся на широкую Десну.

Олег воспользовался его молчанием и подошел к нему.

– А ведомо ли князю, что ватага киевских гостей торговых побывала минувшим летом в Византии?

– Ну и что? – полюбопытствовал Черный.

– Добрый, доходный торг был. – Олег помолчал, ожидая, видимо, что скажет Черный, потом добавил: – Поверь мне: Итиль нам больше не нужен. Миновали те времена, когда мы держались только за путь через Итиль.

– Для вас миновали, это правда, – не сдавался Черный, – а северянам путь этот пригодится.

– Но зачем? Подумай, княже, в степях носятся печенеги. Они не пропустят твои караваны, рано или поздно закроют им путь. А на Днепре…

– Закроет Киев, – зло перебил его Черный. – Рано или поздно непременно закроет. Олег не растерялся.

– Наоборот, Киев хочет открыть вам этот путь, – сказал он с досадой и отошел в сторону. Какое-то время в зале стояла тишина. Олег, казалось, исчерпал свои доводы. Князь Черный понимал, что союз с полянами усилит его против хозар. Но он опасался зависимости от Киева.

– Хорошо, – послышался его ровный, миролюбивый голос. – Я посоветуюсь с вечем: у нас дела державные решает вече. Потом мы дадим знать князю в Киев… А сейчас прошу на пир, – вежливо и радушно пригласил Черный, будто и не было между ними спора. – В гридницах собрался весь Чернигов. Северяне рады будут приветствовать у себя смелого воина и спасителя их любимицы – княжны Черной.