Сев за стол, княэь зорким взглядом обвел своих воинов и, выждав, пока установилась полная тишина, обратился к ним:

– Братья дружинники, храбрые мужи земли Северянской! Кланяюсь вам на этом знаменательном сборе, под этой прадедовской кровлей, в стольном граде Чернигове. Желаю быть здравыми и бодрыми и ныне и присно. – Князь поклонился на все три стороны, взглянул еще раз на своих советников и продолжал; – Дела державные и народные вынудили меня собрать вас сюда со всех окрестных городищ, держать с вами совет. Трудные, братья, настали времена для земли Северянской. За Доном рыскают полчища печенегов. Волчьими стаями носятся они по степям, проникают даже в леса, ища себе легкой наживы и потехи. Огнем пылают славянские городища в Подонье и, увы, даже на Донце. Буйные ветры, стрибожьи внуки, с каждым днем все больше приносят к нам запахи пожарищ – этих вестников неутешного горя народного. В завываниях ночных слышу я крики и зовы братьев наших. Плач и стон идет по земле Северянской. И, кроме нас, братья, некому защищать ее мир и ее благодать…

Советники затаив дыхание слушали своего князя.

– Да беда ходит не одна, а с детками, – уже громче продолжал Черный, чувствуя, что овладел вниманием людей. – Хозарский каганат, что двести лет брал с нас дань и обязался защищать народ и землю Северянскую от вторжения чужеземцев, теперь не только не выполняет долга своего перед Северянщиной, но и сам готовится идти на нас походом ратным.

В гостиной послышался сначала шепот, потом недовольный гул, будто пчел разворошил кто-то в дупле. Наконец один из советников громко крикнул на весь зал:

– Каган против нас походом? Быть того не может! Откуда у князя такие вести?

Черный поднял руку, призывая к тишине.

– Градские люди знают, – ответил он спокойно и значительно, – что днями в Чернигове были нарочные мужи из Итиля. Они сказали: либо я отдам в жены кагану дочь свою княжну Черную, либо хозары двинутся на Чернигов походом ратным.

Среди советников раздались возгласы удивления и гнева, послышались восклицания:

– Как? Мерзкий хозарин силой хочет взять себе в жены нашу княжну? Грозится походом, разорением нашей Северянщины!

Возмущение ширилось и нарастало, как предгрозовой шум в лесу. И князь ощутил большую радость в сердце. Но он не удовольствовался этим, решил воспользоваться настроением советников, подбросить в огонь сухого хвороста.

– Если мужам дорога честь земли Северянской, если они верят в своего князя, им остается одно: поддержать его в борьбе против хозар. Если же не…

– Желаем стать под боевые хоругви князя! – крикнул один из воинов.

– За честь и волю Северянщины! За честь княжны! Не позволим хозарам глумиться над нами!

– Не дадим! Не дадим! – закричали все в один голос, Гулко стуча о пол ножнами мечей.

Но совет на том не закончился. В кругу старейшин, сидевших в стороне от воинов княжеской дружины и тихо говоривших о чем-то, кивая белыми, седыми как лунь головами, поднялся один, помоложе, высокий, сильный и плечистый муж. Выждав, пока стихнет шум, он обратился к Черному:

– То правда, княже: невеселые времена настали для земли Северянской. Не миновать кровавой сечи. И тем, кто жаждет постоять за честь нашей земли, немало придется положить трудов ратных. Но мы, старейшины, хотим сейчас знать: как думает князь справиться с двумя такими многочисленными, опытными и могучими врагами? Какие силы может он выставить против них? Ведь ополчаться нужно будет разом против печенегов и хозар?

Князь вспомнил, что несколько дней тому назад точно такой же вопрос задал он Олегу, и тот не сумел убедить его, что борьба одновременно против двух жестоких и сильных противников может увенчаться победой.