– Тогда я уже настоящей хозяйкой буду, правда, Младан?

– О да! Красавицей хозяйкой.

– И Черную смогу позвать к очагу нашему в гости? Взмахнувший было топором, Младан остановился:

– Черную? Ту, что гналась за нами в ночь под Ивана Купалу?

– Да.

– Но ведь она княжна.

– Ну и что же с того? Мы с нею близкие подружки. Моя тетка нянькой у нее. Почитай, что с самого рождения с ней в тереме живет. Пожаловала как-то Черная с нянюшкой ко мне в Заречное, да так понравилось ей у нас, что потом во все праздники наведывалась, гуляла с нами. Сирота она, Младанушка, живет без матери родимой, потому и томится, скучает, ищет себе подруг.

Младан хотел еще что-то сказать жене, но чуткий слух его вдруг уловил какой-то шум, несшийся со стороны села. Вскоре на опушке появился всадник и погнал коня прямо на необжитый еще их очаг.

– Беда, Младан! – закричал он на скаку. – Хозары нагрянули в Чернигов. Седлай коня! Давай быстрей на сход!

Младан недоуменно глядел на всадника, потом перевел взгляд на Милану.

– Почто седлать коня? – спросил наконец. – Разве хозарам впервые бывать здесь за данью?

– Войной идут! Не мешкай! – еще громче крикнул всадник, развернул коня и помчался в село.

Младан будто остолбенел. Никак не мог прийти в себя. Неужто правда война? Неужто хозары уже под Черниговом?..

– Что же нам теперь делать? – заплакала Милана. Младан, опомнившись, засунул топор за пояс.

– Что должно, то и делать будем, – жестко сказал он. – Раз хозары пришли к нам как враги, пойдем на них всем ополчением.

– А я? – схватила его за рукав Милана. – Что будет со мной?! Куда денусь?

Младан задумался. И правда, на кого оставит он Милану? Родные отреклись от них, чужим не до Миланы.

– Седлай коня, давай быстрей в село, – приказал он жене, – а там увидим, что тебе делать.

– Я не только в село, я и в войско с тобой пойду, – сказала Милана – Где ты, там и мое место.

– Что ты, Миланка! – испугался Младан. – Да разве женское это дело – брань на ратном поле?

– А куда мне деваться? Твои родичи – враги мне. Соединили боги нас навеки, так тому и быть. Вовеки и будем вместе.

Младан залюбовался женой. Потом подошел, взял за руки и пристально взглянул в подернутые грустью синие глаза.

– Ладно, – раздумчиво и медленно проговорил он, – пусть будет так. Я отстою тебя перед старейшинами. Упрошу, чтоб дозволили идти со мной в поход…

Все усадьбы згуричан были охвачены тревогой. Северяне спешно копали глубокие ямы, обставляли их снопами, тащили из хат и складывали туда свои пожитки. Остатки прошлогоднего зерна, кувшины с медом увязывали на седлах, готовясь в дальнюю дорогу.

А на площади уже собирались воины. Старейшины сидели на конях суровые, нахмуренные, говорили что-то конникам, указывая на протоптанную в лесах тропу, которая вела к Соляному шляху. После этого всадники небольшими группами двинулись в путь, видно в дозоры. Их задача: вовремя предупредить о появлении хозар, не допустить, чтоб враг застал жителей села врасплох.

Когда на площади собрались все мужи, старейшина Доброгост поднял над головой меч – то был знак: он хочет сказать свое слово ополчению.

– Братья, – сурово и печально начал он, – из Чернигова пришли недобрые вести.