|
Располагалась она на проспекте Республики Аргентины. Фамилии директоров приковали к себе взгляд Фалькона: Рамон Сальгадо, Эдуардо Карвахаль, Марта Хименес и Фирмин Леон. Интересно, много ли знал Рамон Сальгадо о строительной безопасности… наверняка не больше, чем недееспособная дочь Рауля Хименеса Марта. Комиссар Леон хотя бы по долгу службы что‑то в этом смыслил, но его участие в деле не убеждало Фалькона, что данное предприятие – не просто шарашкина контора, откуда средства перекачивались в карман Рауля Хименеса и его важных друзей. И еще Эдуардо Карвахаль… почему это имя чем‑то ему знакомо?
Прихватив с собой фотокопии документов, Фалькон вернулся в полицейское управление. Въехав на стоянку, он вспомнил, что имя Карвахаля трепалось в прессе в те дни, когда он приехал из Мадрида, чтобы вступить в новую должность. Полицейский компьютер напомнил ему, что Эдуардо Карвахаль входил в число лиц, обвиненных в педофилии, но так и не предстал перед судом. В 1998 году он погиб в автомобильной катастрофе в Коста‑дель‑Соль. Фалькон позвонил комиссару Лобо и договорился о встрече. Прежде чем подняться наверх, он решил прослушать голосовые сообщения. Первое, из полиции города Кадиса, извещало его о том, что оттуда везут сестру Элоисы Гомес для опознания трупа. Второе было от его врача, который интересовался, почему он не явился на прием в назначенное время. Фалькон позвонил доктору Валере и рассказал ему про картины своего отца, увиденные им в приемной. – И вам захотелось об этом поговорить, Хавьер? – Нет, – ответил он, – но если бы захотелось, то не с тем, кто… – Кто что? – спросил Валера. – Кто воображает, что знает моего отца. – Вы напрасно считаете этих людей недалекими… – Да неужели? – вскинулся Фалькон. – Вы никогда не ходили на открытие его выставок, доктор Фернандо. – Исполнить ваше пожелание очень трудно, – сказал Валера. – Он был очень знаменит. – Но не все же интересуются искусством. Они повесили трубки, и Фалькон отправился на встречу с Лобо. Войдя в кабинет, он положил перед ним фотокопии, и тот воззрился на них с видом людоеда, собирающегося полакомиться младенцем. Вдоволь насмотревшись, он спросил Фалькона, как ему удалось выйти на эти документы. – Из всех компаний, принимавших непосредственное участие в строительстве «Экспо – девяносто два», только эта одна закрылась. Я попросил младшего инспектора Переса… – А вам известно, что Перес и Рамирес давно дружат? – прервал его Лобо. – Я заметил, что они часто беседуют. – Насколько эта информация важна для расследования? – Убийство Элоисы Гомес дает иной поворот делу, – заметил Фалькон. – Если столкновение интересов в бизнесе и послужило первым поводом, теперь, я думаю, убийца действует самостоятельно. – Я слышал, что у Рамиреса другое мнение и у судебного следователя Кальдерона тоже. – Я послал инспектора Рамиреса к сеньоре Хименес… пусть сам с ней побеседует. Он нажмет на нее посильнее, чем я. Посмотрим, чего ему удастся добиться, – сказал Фалькон. – Что касается судебного следователя Кальдерона, по‑моему, он человек непредубежденный и трезво смотрит на нашу главную подозреваемую. Не замыленным взглядом. – А Рамирес, по‑вашему, замыленным? – Сеньора Хименес принадлежит именно к тому типу женщин, которых инспектор Рамирес на дух не выносит. Мне кажется, она олицетворяет собой перемены, которые он еще не готов принять. Лобо кивнул и вернулся к документам. – С кем из этого списка вы могли бы побеседовать неофициально? – спросил он. |
