– Не обязательно, – возразил Кальдерон. – Убийца мог быть нанят сеньорой Хименес, которая наверняка не захотела бы навлекать на себя подозрение, обеспечивая убийцу ключом. Она предложила бы ему самому найти способ проникнуть в квартиру.

– А он использовал бы проститутку или подъемник? – подхватил Рамирес. – Я знаю, как бы поступил я.

– Если девица впустила его в квартиру, зачем же он снял ее на пленку? – спросил Кальдерон. – Это бессмыслица. Гораздо больше смысла в другом – в желании показать нам, какой он ловкач.

– В обоих сценариях есть свои «за» и «против», – подытожил Фалькон.

– Вы оба серьезно подозреваете сеньору Хименес?

Рамирес ответил «да», Фалькон – «нет».

– Как вы предполагаете вести дальше расследование, старший инспектор?

Фалькон похрустел пальцами. Кальдерон поморщился. Фалькону пока не хотелось выкладывать все, что подсказывало ему внутреннее чутье. Ему требовалось время, чтобы подумать. В этом деле уже и так хватало чрезвычайных обстоятельств, чтобы еще грузить коллег тем, что случилось с Раулем Хименесом в конце 1960‑х годов. Но как руководитель он обязан был иметь идеи.

– Начнем прорабатывать оба сценария и список контактов Рауля Хименеса, – сказал он. – Я думаю, нам следует продолжить обход квартир и ближайших улиц в поисках свидетеля, который подтвердит одну из версий проникновения убийцы в дом и, возможно, даст его описание. Необходимо побеседовать с руководством транспортной компании. И еще мы должны надавить на Консуэло Хименес и Элоису Гомес.

У Кальдерона не нашлось никаких возражений.

Они возвращались в полицейское управление на улице Бласа Инфанте. За рулем сидел Рамирес. Катя через мост к площади Кубы, инспектор внезапно ощутил сухость в горле, спровоцированную видом рекламы пива «Крускампо». У него мелькнула мысль, что хорошо было бы пропустить кружечку, но, уж конечно, не с Фальконом. Он предпочел бы выпить с кем‑нибудь более компанейским.

– Какие у вас соображения, старший инспектор? – спросил он, оторвав Фалькона от размышлений о том, каким нескладным оказалось его первое совещание с Кальдероном.

– Я их, в общем‑то, высказал судебному следователю.

– Ну уж нет, не верю! – воскликнул Рамирес, слегка постучав по рулю. – Я‑то вас знаю, старший инспектор.

Эти слова заставили Фалькона развернуться на сиденье. Мысль о том, что Рамирес начал просекать его уловки, показалась ему забавной.

– Так расскажите мне, инспектор, – попросил он.

– Вы говорили ему одно, а думали совсем другое, – ответил Рамирес. – Вы, например, прекрасно знаете, что проверка всех этих контактов – такая же пустая трата времени, как опрос парней, которых уволила сеньора Хименес.

– Я этого не знаю, – сказал Фалькон. – А вот вы знаете, что есть определенные предписания. Мы должны показать, что ничего не упустили.

– Но вы же не думаете, что это выведет нас на убийцу, а?

– Я ничего не исключаю.

– Вам ли не понимать, старший инспектор, что это дело рук психопата.

– Если бы я был психопатом и получал удовольствие от насилия над людьми, я бы не выбрал квартиру на шестом этаже Эдифисьо‑дель‑Пресиденте со всеми сопряженными с этим сложностями.

– Он по натуре лихач.

– Он следил за этим семейством.