Это был сигнал, столь же верный, как красная мигалка или предупредительный выстрел. Как только они заводят свою волынку про доверие, значит, обязательно жди мухлежа.

Что ж, я не сомневался: она-то уж не упустит свою возможность — ни одну.

Глава 16

Утром мы спустились позавтракать. Солнце сияло. Несколько живописных белых облаков все еще были наколоты на отроги гор, громоздящихся по краю долины или ложбины, в которой притулился наш отель, но вдалеке небо было голубым и ясным, как на картинке.

Солнечный свет преобразил унылые болотистые окрестности в чудесный пейзаж. Места тут и впрямь были чертовски хороши, и мне ужасно захотелось походить здесь, поохотиться или хотя бы порыбачить, впрочем, надо сказать, садистские наклонности во мне не слишком развиты, чтобы любить рыбную ловлю. Я еще могу логично обосновать мгновенное убийство живой твари с одного прицельного выстрела — в конце концов, мы потворствуем убийству всякий раз, заказывая бифштекс, — но заставлять эту тварь изо всех сил сражаться с нейлоновой ниткой, а потом хвастливо расписывать за вечерним пивом, как бедная рыба отчаянно и мужественно боролась за свою жизнь, — это весьма специфическая забава для моей простой души.

— Кто-то побывал в нашей машине, Мэттью, — сообщила мне Вадя.

Мы, само собой разумеется, еще с вечера расставили обычные вешки, чтобы обнаружить непрошеное вторжение в наш автомобиль. Я оторвался от созерцания прекрасных видов и обследовал багажник и капот. Их не открывали. Колеса тоже не поднимали. Поскольку наша крошка отличалась очень низкой посадкой, можно было с достаточной долей уверенности предположить, что под днище нам не присобачили ничего смертоносного. Но вот левую дверцу явно кто-то открывал.

— Может, ребята Старка приходили забрать свой радиомаяк.

Если бы Вадя заметила, что прибор исчез, у меня теперь нашлось для этого объяснение.

Она нахмурилась.

— Или, может быть, кто-то так устроил, чтобы мы взлетели на воздух, едва заняв свои места в машине. После моего вчерашнего телефонного звонка мадам Линь знает, где мы, а я ни на вот столечко не доверяю этой маленькой желторожей стерве!

— О, как ты отзываешься о единоверице! — воскликнул я. — А я-то считал, что вы, товарищи, только нас обвиняете в расистских предубеждениях! Ну это легко проверить.

Я отстегнул кнопки, снял крючки и начал осторожно снимать брезентовый верх, не открывая дверей. У спортивных автомобилей съемный верх не откидывается с помощью гидравлического механизма: брезент надо снять вручную, секцию за секцией, потом скатать и убрать в багажник. По крайней мере, так следует действовать в случае с дешевыми британскими моделями. Обнажив двухместную кабину, я исследовал ее, но ничего не обнаружил. Тогда я отважно взялся за ручку и рванул на себя подозрительную дверцу. Взрыва не последовало.

Я улыбнулся Ваде, инстинктивно отшатнувшейся в сторону.

— Ну вот, теперь, когда мы сняли крышу, а утро выдалось таким чудесным, можем и не надевать ее обратно, — заявил я и стал загружать сложенный брезент в багажник, стараясь не повредить заднее пластиковое оконце, в котором уже красовалось пулевое отверстие — напоминание о наших вчерашних приключениях.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Вадя уперлась коленями в сиденье. Позади сиденья располагалось небольшое багажное отделение. На задней стенке находилась съемная панель, прикрывающая отсек бензобака, где также можно было хранить свернутый брезентовый верх и прочие ненужные мелочи, которые не должны мозолить глаза. Прежде чем я успел предостеречь ее, она сдвинула панель.