— Так. А каким образом ты должна убедить меня сделать крюк по этой пустынной прибрежной дороге?

— Ну, я ведь звонила нашим в Лондон. И они оказались куда проворнее, чем американские аналитики:

они обнаружили, что дорога в Киннокрю идет мимо Броссака, старинного замка на берегу моря, который уже почти весь разрушился — от него сохранилось несколько камней на вершине утеса. Это древний фамильный замок клана Макрю, разрушенный во время очередной кровавой распри между шотландскими баронами. Но поскольку этот малоизвестный клан давно-давно вымер, а от замка мало что осталось, и он не привлекает туристов, да и расположен он довольно далеко от основных проезжих дорог, а утес, на котором он стоит, не безопасен, о нем мало кто знает. Так сказала мне мадам Линь, делая вид, что делится со мной важной информацией. Я почти уверена, что Броссак расположен вовсе не на этой дороге и очень может быть, что это вовсе никакой не старинный замок на утесе. Но это именно то, что я должна была тебе сообщить.

— Ну что ж, — сказал я, — если им повезет, они схватят нас, где бы этот замок ни находился. Я рад, что повстречаюсь с мадам Линь. Или она — со мной.

— А что бы ты делал, если бы этого не произошло? Я пожал плечами.

— Им тоже было известно, что я получил информацию от Уоллинга, но они не знали, что я не понял ее смысла. Пока я двигался в правильном направлении и мои действия выглядели так, будто я знаю точный маршрут, они волей-неволей стремились бы остановить меня. И мы обязательно напоролись бы на нашем маршруте на кого-то, к кому ты могла бы обратиться со своим коварным предложением.

Вадя рассмеялась и похлопала меня по руке.

— Милый, ты великий изобретатель и отличный игрок в покер, хотя ужасно сентиментален в отношениях с женщинами.

Я раскрыл рот, чтобы посоветовать ей не слишком-то рассчитывать на мою пресловутую сентиментальность, и тут же снова стиснул зубы. Если уж ей хотелось считать меня мягкотелым слюнтяем — что ж, пускай это останется ее привилегией.

Глава 17

Мне рассказывали о знаменитых однорядных дорогах глухого шотландского захолустья, а также об общепринятых правилах хорошего тона при проезде по ним. Большей частью ровно заасфальтированные и ухоженные, они настолько узки, что там с трудом может уместиться один автомобиль — это просто узенькие асфальтовые тропки, вьющиеся по скалам среди зарослей вереска.

Время от времени вам попадаются разъезды, означенные белыми многогранниками-указателями на высоких столбах для наглядности. Когда сзади приближается машина, то вам надлежит остановиться у ближайшего разъезда и пропустить ее вперед. Когда же машина движется вам навстречу, надо подождать у ближайшего разъезда и уступить ей дорогу, если только она не прибыла к знаку первой — тогда пропустить должны вас.

Мы миновали Аллапул — живописную, кишащую туристами рыбачью деревушку в заливе, называемом Лох-Брум, где нашему взору впервые предстала кромка моря, омывающего суровые просторы западного побережья Шотландии. За Аллапулом дорога вновь устремилась в глубь суши. Вскоре мы увидели указатель на Киннокрю и свернули влево, эскортируемые нашим верным светло-коричневым толстячком “остин-купером”.

Теперь на черной трассе, петляющей среди прибрежных холмов, я дал “спитфайеру” полную волю. Я, так сказать, проверял сноровку водителя “остина” и ходовые качества его “седана”-коротышки. Признаться, хотя мой обтекаемый красный родстер на первый взгляд мог дать ему фору в скорости, у меня было небольшое преимущество — если вообще было хоть какое-то — в смысле технических характеристик, да и Бэзил, похоже, оказался неплохим водителем. Что ж, все они хороши до поры до времени, пока не наступит решающий момент — тогда кто-то из них внезапно выказывает еще больше прыти, а иные — меньше.